А чья? Он же мой брат или сестра!

Но сейчас я решаю не настаивать на этом, потому что не хочу ещё сильнее волновать бабушку. И потом, я ещё не совсем освоилась с новой действительностью, и уж тем более не знаю, как поступать.

Но я что-нибудь решу. Обязательно. Просто мне нужно немного времени.

— Ронни здесь, мы вместе привезли тебя в больницу. Позвать его? — предлагаю я.

— Разумеется, позови, — всё ещё сердится бабушка. — Должна же я ему объяснить, что он ни в чём не виноват, раз этого не сделала его сестра.

Я поджимаю губы и, кивнув, иду вон из палаты, но на пороге замираю от оклика бабушки:

— Бонни, я желаю тебе счастья, ты же понимаешь?

— Понимаю.

— Езжай домой, отдохни, ладно?

— Хорошо.

Я нахожу брата у стены недалеко от палаты бабушки. Он сидит прямо на полу, опустив голову. Дилана я вижу на сидении, дальше по коридору. Киваю ему и подхожу к Ронни, трогая его за плечо:

— Бабушка хочет тебя видеть.

— Правда? — поднимает он голову.

— Она тебя не винит, в отличии от меня-злюки, — хмыкаю я.

Ронни поднимается на ноги, делает шаг мимо меня, но останавливается:

— Бо, на счёт матери... Мы что-нибудь придумаем. Вместе, ладно?

— Я не уверена, что мы сможем договориться, — отвечаю я честно. — Иди, она тебя ждёт. Вы с ней, наконец-то, на одной стороне.

— О чём ты? — не понимает брат.

— Неважно. Дилан отвезёт меня домой.

— Ладно, — не хотя соглашается Ро. — Там и поговорим чуть позже.

Я киваю и направляюсь к Дилану. Он поднимается с сидения и вглядывается в моё лицо. Его вечные спокойствие и серьёзность сейчас для меня, как глоток прохладной воды, успокаивающей разгорячённое сознание.

— Мама сказала, что твою бабушку оставят здесь до утра. Хочешь, чтобы я отвёз тебя домой?

— Хочу. Но только не домой.

Дилан ещё мгновение всматривается в мои глаза, а затем, кивнув, берёт меня за руку. Мы молча спускаемся на первый этаж, выходим из здания больницы на свежий ночной воздух, а затем добираемся до парковки. Дилан привычно ждёт, пока я застегну на своей голове шлем и усядусь на байк позади него, а затем приводит его в движение.

Я прижимаюсь к его спине и закрываю глаза.

Неважно куда он меня везёт, главное, что он рядом. Особенно теперь, когда я больше не корю себя за спор, от которого отказалась. Жаль только, что с решением одной проблемы, появились новые...

Мама-мама...

Ну как же так?

Ты была так молода, когда появились мы с Ро, не справилась с той ответственностью, что на тебя свалилась вместе с нами... Особенно тогда, когда нас всех оставил папа. И вот теперь жизнь дала тебе ещё один шанс. Но ты его игнорируешь, слабовольно уступая вредной привычке, которая однажды может тебя убить.

Как она этого не понимает?!

Как можно собственноручно губить жизнь внутри себя?

Этот малыш... Он ведь ни в чём не виноват, а страдает уже в утробе матери!

Я обязана это исправить, кто бы и что бы мне не говорил.

Дилан привозит меня к себе домой. Включает ночник, усаживает на мягкий диван в гостиной и, вернувшись с кухни, протягивает кружку с горячим шоколадом. Я благодарно ему улыбаюсь, пока он садится рядом.

— Сэм обожает горячий шоколад, когда его что-то беспокоит.

— Ты считаешь, что меня что-то беспокоит? — спрашиваю я.

— Да. И дело не только в том, что случилось с твоей бабушкой. Поделишься?

Я ставлю кружку на низкий столик и, пожав под себя ноги, обнимаю маленькую подушку, что лежала между мной и Диланом. Смотрю на старинные часы, что висят над проходом.

— Моя мама беременна. И срок уже очень большой.

— И ты переживаешь о ребёнке?

Я перевожу взгляд на лицо Дилана. Он не выглядит поражённым.

— Ты не удивлён...

— Ванда, мама Сэма, — усмехается он. — Она считает своим долгом передать мне все сплетни трейлерного парка, пока я занимаюсь с братом. Так что, да, я знал о твоей маме.

— Похоже, только мы с бабушкой об этом не знали, — вздыхаю я.

— Львёнок, — тоже вздыхает Дилан. — Ты невероятно добрая и заботливая. Чистая душой. И мне кажется, я знаю о чём ты думаешь. Поэтому тебе необходимо знать, что от тебя мало что зависит. Ты должна понимать, что тебе будет не легко.

— Что ты имеешь ввиду?