Мама зовёт отца. Папа, бурча что-то под нос, плетется на кухню. В майке заляпанной воском, в трениках с вытянутыми коленками и очками на лице, таким я его и помню. Он конечно сдал за эти годы. Поправился, весь поседел и как-то даже ссутулился спортивный когда-то мужчина. Да, годы берут свое. Дед радостно обнимает своих внуков и пускает скупую слезу при виде меня. Я ведь единственных у них ребенок. Всю свою любовь они дарили только мне.

Мама заставляет нас идти мыть руки, сажает за стол, и наконец сытно и вкусно кормит вкуснющим пирогом. Весь вечер проходит за разговорами. Родители рассказывают про свою жизнь, про соседку Клаву, которая легла с инсультом. Про наших родственников. Даже про кота Ваську, который от старости стал плохо видеть. Многое я и так знаю через письма, но когда это звучит из родных уст, кажется, что слышу впервые.

Когда Сашка с Павликом начинают клевать носом, мама расстилает им в моей комнате, которая практически не изменилась с тех пор, как я вышла замуж. Папа тоже ложиться спать. И мы остаемся наедине с мамой. Пьем чай с шиповником, который она сама летом собирала и с мятными пряниками. Я снова улыбаюсь. Родные стены постепенно залечивают мои раны. С тех пор, как переступила порог родного дома, я ни разу не вспомнила про Игоря.

— Мам, оказывается я так по вам всем соскучилась! Ты даже не представляешь! — смотрю в её добрые, испещрённые морщинками глаза. Она берет мою ладонь и начинает гладить.

— Верунь, я у тебя не стала спрашивать при мальчиках про Игоря. Расскажи сейчас.

— Ох, мам, — прикрыла я глаза. Боль снова накатила удушливой волной. Вздохнула, открыла глаза, только теперь не улыбающиеся, а наполненные бесконечной тоской. — У него вторая семья есть.

— Как это вторая семья? Так разве бывает?

— Оказывается бывает. Завел любовницу. Говорил, что на работу уходит, а сам к ней бегал. Месяц назад она ему сына родила. А вчера пришла к нам домой и всё рассказала.

— Какой подлец, — в ужасе креститься моя набожная мама. — Как же так. И что ты надумала?

— А что тут думать, мам. Ушла от него. Заявление на развод подам. Только вот с работой как быть не знаю. На рынок попробую податься. Образования у меня нет.

— Дочка, это правильно. Нечего с таким нечестивцем жить. Грех это две семьи иметь. За деньги не переживай. Пенсия есть. Огород есть. Папе иногда за свечки в церкви продукты подкидывают. Так что прокормимся, не волнуйся. А на счет работы попробуй своей подружке Инке позвонить. Она же сейчас каким-то специалистом в горисполкоме работает. Может и тебе что подберет?

— Инка? Моя Инка Обухова?

— Она теперь у нас Исаева. Замуж вышла за Лешку, который за тобой в школе таскался. Помнишь?

— Лешка Исаев. Конечно помню! Надо же. Рада за них.

— Он же теперь как это модно говорить бизнесмен. Своя парикмахерская. Правда такой тучный стал.

— Лешка? Он же такой худой был! Вечно на нем школьный костюм болтался. Не могу представить его толстым.

— Видать твоя подружка откормила. Она теперь тоже не худышка.

— Мам, я обязательно позвоню Инке. Только, наверное, они переехали, — развожу я руками.

— Так ты у матери её спроси. Или в парикмахерскую Фея сходи. Там тебе всё и расскажут.

— Ну нет, неудобно ходить и выспрашивать. Лучше Тамаре Васильевне позвоню. Так удобнее будет. Спасибо, мам. Как же я без тебя все эти годы обходилась? — со слезами в глазах начинаю обнимать родную женщинк и понимаю, как хорошо, что вернулась домой.

На следующий день просыпаюсь на расправленном стареньком диване со скрипучими пружинами. Смотрю на ковер на стене и улыбаюсь. Вспоминаю, как в детстве любила рисовать по нему узоры. Вытаскиваю из-под одеяла руку и начинаю обводить. Из кухни доносятся веселые голоса моих сыновей. Встаю, накидываю мамин халат и бреду на звук голосов.

Мама кормит мальчишек оладушками со смородиновым вареньем, а папа в красках рассказывает про рыбалку. Обещает их туда свозить. Надо же, а Игорь крайне редко проводил с сыновьями время. А рыбалку вообще не понимал. Павлик радостно визжит, а Сашка как-то уже по-взрослому заявляет деду, что был бы очень рад.

Тамаре Васильевне мне удается позвонить только к обеду. Женщина удивляется, радуется моему возвращению и зазывает к себе в гости. На мою просьбу с энтузиазмом диктует мне рабочий номер дочери. Я набираю на дисковом телефоне заветные пять цифр и с замиранием сердца жду ответа когда-то лучшей подруги.

— Добрый день. Архивный отдел горисполкома слушает.

— Здравствуйте. А не могли бы вы Инну Исаеву к телефону позвать.

— Я слушаю. Вы с каким вопросом?

— Ин, это Вера Овчинникова, теперь уже правда Вязовцева звонит.

— Инка! Ты что ли! Ты же в Саратове? Какими судьбами? Погостить что ли приехали? — закидала вопросами подруга так, что у меня закружилась голова.

— Я навсегда приехала, — практически шепотом отвечаю.

— Ты развелась что ли?

— Собираюсь, — вздыхаю я.