Шайль даже не уверена, что застанет этого сумасшедшего с палками еще раз. Впрочем, она не особо хочет. С подобной скоростью и силой ударов даже ей нечего делать. Пусть живет себе… где-то. В другой реальности, желательно.

Перебарывая слабость, девушка оборачивается на подергивающегося волколюда.

— Опять шерстью плеваться… — бормочет, опускаясь на колени.

За окном — светлое небо. В комнате легкий туман сигаретного дыма. Дверь на балкон накрепко заперта. Шайль чувствует, как к голой спине прилипла простыня и как к животу… прикасаются.

— Проснулась? — Гириом заботливо шепчет в шею. — Ты сегодня сплюха.

Шайль цепенеет. В голове проносятся воспоминания: ну точно ведь было! Или… нет?..

— Гириом? — тихо спрашивает девушка, не решаясь повернуть голову и даже просто скосить взгляд.

Прикосновение знакомых пальцев к губам рассеивает сомнения. Это он. Обаятельный волколюд из соседней квартиры. Но?..

Все же Гириом здесь. Прижимает к себе, легонько целует плечо. Зарывается носом в волосы. Шумно вдыхает.

— По утрам от тебя пахнет парным молоком… — признается Гириом, пока его пальцы поглаживают шею.

Шайль приподнимается, выбираясь из объятий. Поворачивается. Волколюд выглядит как обычно, разве что волосы растрепаны чуть сильнее.

— Что вчера было? — спрашивает девушка. — Ты помнишь?

— Ну, ты пришла домой очень поздно, шумела и кричала что-то. С ног до головы в крови. От тебя воняло какой-то дрянью, — Гириом задумчиво переводит взгляд на потолок. — Я успокоил тебя. После душа ты уснула. Вот и все.

— А что-то еще? — Шайль подбирается, взглядом пытаясь найти кобуру.

Вон она. На прикроватном столике. «Левиафан» на месте. Дробовик… тоже. Дулом вверх смотрит, прислонен к письменному столу. Что вчера было?

Шайль трет глаза. Поворачивается к Гириому. Каждый вдох их зрительного контакта вызывает ощущение, что сейчас происходит что-то нереальное. А что вообще реально? Может, Шайль даже не дома сейчас?.. Нужно… нужно убедиться. Как-то.

— Дорогуша, а у тебя есть в О-3 друзья?

— Не-а. Был один друг… — Гириом прерывается, чтобы зевнуть.

— … и его звали Жорж. Верно?

— Э-э… нет. Что за идиотское имя? Это французское? — парень кривится. — Парня зовут…

Имя Шайль прослушала. Вскочила, принявшись себя осматривать. Она не голая. Трусы, бинты на груди. Но крови нет. Раздраженно взъерошивает копну волос, подходит к дробовику. Хватает за цевье, порывисто поднимая и резким движением руки вниз заставляя патрон вылететь через затвор. Хватает его на лету. Подносит к носу. Ничего особенного. Пластик, металл, порох. Не более.

— Такая, как ты, полуголая и с оружием, — ухмыляется Гириом. — Выглядишь шикарно. Тебя бы сейчас сфотографировать…

Да, с точки зрения парня, Шайль действительно выглядит красиво. Стоит боком к окну, освещаемая отражением с лазурного неба. Задумчиво вертит в пальцах патрон, в другой руке удерживает дробовик. Осанка гордая, а вот лицо — сонное.

Но девушке нет никакого дела. Поэтому Гириом переводит тему:

— А чего про друга спрашиваешь?

— Просто так, — отмахивается Шайль, заталкивая патрон в патронник. — Светская беседа.

Ничему нельзя верить.

— Сигареты я вчера принесла? — буднично интересуется детектив, продолжая заряжать дробовик.

Предыдущий хозяин, кем бы он ни был, закинул только парочку патронов. Вмещается семь. Проверив, чтобы дробовик был на предохранителе, Шайль удовлетворяется.

— Целую кучу! Где столько достала? Ларек грабанула?

— Вроде того. У тебя в городе дела есть?

— Не-а, — Гириом потягивается. — Хойк зассал и прикрыл лавочку.

— Сиди, значит, здесь. Никуда не суйся, никому не открывай. Кури сигареты, жди меня. Я вернусь через пару дней, думаю.

— Оу… какие-то… проблемы?

— Будем считать, что так.

Душ, кофе, одеться, сигарету уже на улице, на ходу. Шайль впервые убегает из собственного дома. Лишь напоследок убеждается, что дверь в квартиру, где «жил» некий Миша, выбита. Изнутри пахнет кровью и рвотой. Дальше совать нос нет смысла.