— Ты начинаешь слишком хорошо меня понимать… — Задумчиво пробормотал он. — Это может быть опасно… Шучу, шучу. — Улыбнулся он. М-да, надо будет почаще оглядываться… — Ты права, план у меня есть, вернее он появился после нашего посещения Драконьей Вершины. До этого я просто намеревался посмотреть, как далеко ты зайдешь, прежде чем помереть, но к твоему счастью, у тебя все же есть шанс на победу.

— Я вся внимание.

— Ты когда-нибудь задумывалась над тем, откуда у Апостолов эта их сила? Почему они могли щелчком пальцев горы воздвигать, а своим пердежом моря иссушать? Ведь с их смерти ни один из магов за всю историю даже близко не подошел к их уровню могущества?

— Задумывалась, но у меня были другие дела, чтобы посвятить этому вопросу время.

— Зря, этот вопрос напрямую касается тебя… Впрочем ты бы все равно ничего бы не нашла, я постарался, чтобы все записи об источнике силы Апостолов были уничтожены.

— Зачем?

— Меньше знают, крепче спят. — Уклончиво ответил он. — Ну а насчет источника их силы, давай я тебе расскажу историю, которую я прочитал в очень древнем манускрипте.

— Ну давай. — Пожала я плечами: ничего лучше нам все равно делать не приходится…

— История эта началась очень давно. Так давно, что Золотая Империя даже не имелась в планах. Тогда мир был совсем другим, каждая раса имела множество государств, они дружили, враждовали, воевали друг с другом, и в одном из этих государств родился маленький эльфенок. Вырос он умным, а главное любознательным Азрай, который задавал себе вопросы вроде почему огонь жаркий, почему сахар сладкий, что такое магия, откуда берется мана, и куда она потом девается. Вот он и решил посвятить свою жизнь нахождению ответов на эти вопросы. И очень хорошо в этом преуспел. Именно он доказал существование Земли, именно он доказал, что Альтера и Земля связаны, и что после смерти души из Альтеры попадают на Землю, и наоборот, и именно он объяснил круговорот маны в природе.

— Это про Сердце Мира и Хаос? — Уточнила я.

— Да, ты об этом знаешь? — Мы это в Академии не проходили, но Илла несколько раз подсовывала мне дополнительные материалы, которые я должна была выучить. Про круговорот там тоже было.

— Прекрасно! Мне не придется все это объяснять. Ну так вот, как думаешь, что сделал этот Азрай, когда узнал про Сердце Мира?

— Переключился на следующий проект?

— Конечно нет! — Возмутился Локи. — Как любой уважающий себя ученый, он задался вопросом "а что если отломить кусочек, да исследовать его поближе"?

— Звучит очень опасно. — Протянула я.

— "Звучит очень опасно". — Передразнил он меня. — Знаешь, что еще звучит очень опасно? Нападать на Жрицу Беленоса, будучи всего лишь архимагом арканы средней руки. Вот это звучит очень опасно. — Мне нечего было на это ответить… — Как бы то ни было, он не позволил потенциальной опасности остановить себя, и после многих веков исследований и испытаний, наконец смог создать заклинание, способное сделать то, чего он хотел. В итоге ему удалось отломить кусок Сердца Мира, вот только когда этот осколок оказался на поверхности, он раскололся на восемь составляющих. К несчастью, Мана Создания может существовать в кристальной форме лишь как часть самого Сердца. К счастью, она не испарилась, как этого боялся Азрай, а просто развалилась на восемь составляющих Маны Создания. В итоге в руках этого ученого оказались осколки Тьмы, Света, Смерти, Жизни, Огня, Воды, Земли и Воздуха, вобравшие в себя первородную сущность этих элементов.

— Получается…

— Не перебивай. — Отрезал Локи. — В течении последующих лет Ученый изучал эти осколки, и узнал много интересного, как например то, что несмотря на тот факт, что эти осколки больше не являются частью Сердца, они все еще имеют с ним связь, и через них можно тянуть неограниченное количество маны соответствующего элемента. Более того, тот, кто обладает этими осколками имеет полную, абсолютную власть над соответствующим элементом: если маги создают плетения, заклинания, чтобы потом превратить ману во что-то, влияющее на материальный мир, то для владельца Осколка, это не более чем устаревшая традиция: элемент слушался даже не мысли, а инстинкта своего хозяина, а вкупе с неограниченным количеством маны…

— Апостолы… — Локи только улыбнулся.

— Когда ученый закончил свои исследования, он собрал восемь своих самых доверенных учеников и отдал Осколки им.

— А почему себе не оставил? — Я бы точно себе оставила…

— Он подозревал наличие побочных эффектов от долгого использования Осколков, и поэтому не решился использовать их самостоятельно.

— Но своим ученикам позволил? Хороший учитель…

— Переключившись на дальнейшие исследования, этот ученый даже и не заметил, как его ученики, прослывшие в народе, как Апостолы Магии, сумели объединить весь мир под одним государством, установили строгий, но более-менее справедливый порядок, и создали то, что сейчас называют Золотой Империей. Сами Апостолы же понимали, что источник их силы также является их величайшим слабым местом: если кто-то украдет Осколок, то они лишатся всего. Поэтому один из них придумал "гениальную" идею имплантировать Осколок себе в тело, благо они были достаточно маленькими. Другие последовали его примеру, и вскоре они все вздохнули с облегчением: теперь, чтобы лишить их Осколка, их придется сперва убить, что сделать было весьма непросто. Шли года, века, тысячелетия, и в один прекрасный день, один из Апостолов понял, что в его теле больше нет Осколка. Он все еще имел его силу, ничего не изменилось, он даже мог призвать осколок, если это было надо… Просто его больше не было в теле Апостола. Обеспокоившись этим, он отправился к своему Учителю, и спустя некоторое время старый Азрай объяснил в чем дело: осколок слился с душой Апостола, став одним целым — именно то, чего боялся сам Учитель.

— А чего тут бояться? — Не поняла я.

— Осколок все еще был связан с Сердцем Мира, а это значило, что он не позволит душе Апостола отправиться на Землю. Души Апостолов были обречены перерождаться только на Альтере до скончания веков. И хоть самих Апостолов это мало волновало, они разошлись спокойными, даже счастливыми, ведь теперь никто точно не сможет украсть их силу, сам Учитель слишком дорого ценил свою свободу, даже после смерти, чтобы подписаться на такой ошейник.

— Эксцентричный тип… Кого-то он мне напоминает… — Прищюрилась я.