– Мне что, объяснить, зачем тебе охрана?

– Хватит, Лукас, я…

– Ты, может, думаешь, я идиот? Посмотри на себя! Платье мокрое, руки красные, а ноги? Где твои туфли? Ты сбежала в самую бурю. Среди ночи, в буран! – Он скрестил руки и посмотрел ей прямо в глаза. – Тебя эта Сидра отправила искать короля в одиночку?

За день до этого Лукас видел в будуаре Эмы Сидру, и ему пришлось оставить их наедине, так что он не знал, о чем они говорили. Но он готов был биться об заклад, что там, за закрытой дверью, решалась судьба Тибо.

Эма не подозревала, что Лукас умеет так злиться.

– «Эта Сидра»? Ох, Лукас… так-то ты говоришь о королевской особе, – сказала она, чтобы уйти от темы.

– Ее здесь нет, так что говорю как хочу. И уж не тебе, я думаю, учить меня протоколам, ваше королевское величество.

– Лукас, у меня не было выбора. Одной – или никак. Не проси меня объяснить. – Эма опустила голову. – Пожалуйста…

Лукас вздохнул. Злостью, конечно, ничего не добиться, но очень уж скверный все приняло оборот. Он не выносил мысли, что Эме что-то грозит.

– Могу я хоть чем-то помочь? – спросил он угрюмо. – Кроме как охранять пустую комнату?

– Можешь помочь натопить холодную, – ответила Эма, опускаясь перед камином на колени.

Какое-то время Лукас стоял не двигаясь. Эма чувствовала, что он еще злится у нее за спиной. В его злости было что-то обнадеживающее. Эма ничего не знала о дружбе и полагала, что только друг может так переживать за ее безопасность.

Блез де Френель заснул в траурной комнате, на подушке своего дяди Клемана, который трагически погиб на днях во время пожара в башне. Овид замер на пороге. Надо было разбудить Блеза, отвести его к королю, но Овид до дрожи боялся призраков. Пока он набирался решимости, время шло, и потому Блез оказался в королевских покоях значительно позже врачей.

Доктора уже обменивались своими соображениями. Фуфелье вещал, стоя у огромного письменного стола, за которым всегда мечтал посидеть. Он был невероятно худ, сутул, носил ненужный ему монокль, из-за которого был похож на точку с запятой. А вот Плутиш позволил себе усесться в кресло на львиных лапах. Бедняга страдал от перхоти, а форма придворного врача, на его несчастье, была темно-синей; так что у него она была всегда будто припорошена снегом.

– Рана на лице серьезная, госпожа, – заметил Фуфелье. – Ее прежде осматривали?

– Я увидела ее после того, как он вернулся.

– Вот как, ваше величество? Но она даже зарубцевалась. Должно быть, еще по пути из Центральной провинции он получил удар по лицу веткой и…

– Вы всегда так торопитесь с выводами, доктор Фуфелье? – раздраженно перебила его Эма.

– Не будем вдаваться в детали, – примирительно вставил Плутиш, защищая коллегу. – Итак, госпожа, вы говорите, перед сном он был немного не в своей тарелке?

– Он был в растерянности, доктор. И очень слаб. А ночью его терзали кошмары.

– Лихорадка, – подытожил Фуфелье, который действительно всегда торопился с выводами.

– Или потрясение, – предположил Блез, который, проведя долгие годы в приюте для умалишенных, собаку съел на душевных расстройствах.

Фуфелье изобразил удивление, как будто не заметил Блеза сразу, затем поднял бровь, как бы говоря: «Вы совершенно некомпетентны в вопросах медицины». Монокль при этом чуть не упал на пол.

– Пустим кровь, – решил Плутиш.

Фуфелье воздел руки к небу. Он бы не удивился, окажись его коллега вампиром, с такой-то страстью к кровопусканиям. Но прежде, чем он успел возразить, в дверях показались новые посетители.

– Мы тут узнали… про короля, – пробормотал Феликс, чьи огромные ручищи покоились на плечах Лисандра, а тот пытался незаметно из них вывернуться.

– Вы узнали? – переспросил Манфред, преграждая им путь.

– Э-э… да все уже знают, на самом-то деле.

Раненые, лежавшие в бальной зале, слышали, что доктор Плутиш их оставляет, потому что спешит в королевскую спальню. Новость уже облетела дворец и неслась дальше, торопясь облететь и остров.

– Частная жизнь короля неприкосновенна! Уходите! – приказал Манфред, закрывая дверь.

– Это друзья, пусть войдут, – возразила Эма.

Феликс взглянул на камергера свысока и втолкнул Лисандра в комнату. Он так аккуратно причесал своего подопечного, что пробор был как меловая черта на черной доске. Лисандр только и ждал минуты, когда сможет ускользнуть из-под надзора и свести на нет его старания. Блез, с недавних пор наставник Лисандра, при виде его не мог не улыбнуться:

– Привет, Лисандр! Славный паричок.

– Как король? – спросил Феликс.

– Что ж… – начал Фуфелье с ученым видом.