Миг и мои ноги широко раздвинуты, а Са-оир, пожирая голодным взглядом моё распростёртое перед ним тело, принимается быстрыми и чёткими движениями избавляться от собственной одежды.

Китель, сорочка, штаны… освобождая возбуждённый напряжённый член. Усмехается с мужским довольством, когда замечает мой невольный взгляд и прерывистый вздох.

О небо, как же этот мужчина красив. Совершенство и сила в каждой линии бугрящихся мышц, в хищной грации великолепного тела. Будто тёмное божество, он ужасает и притягивает одновременно. Страшит и манит… Но ещё больше меня страшат собственные чувства, то, как сильно мне нравится быть желанной им, как сильно хочется сейчас ему принадлежать. Не только телом… душой. Мне так хочется согреться в его пламени.

Затаив дыхание, облизываю припухшие губы. Бёдра сами приподнимаются навстречу, когда Са-оир становится между ними на колени. С губ срывается хнычущий стон, когда твёрдая головка прижимается к моей промежности, раздвигает и скользит вверх, задевая клитор, распределяя влагу. Возвращается вниз, продавливая вход.

— Смотри на меня, — велит жёстко. И одним толчком пронзает на всю длину.

— А-а-ах, — выгибаюсь, закатывая глаза. Не смея отвести от него поплывший взгляд. Пальцы сминают простыню….

— Нравится быть моей? — рычит, отстраняясь. — Хочешь меня? — вбивается обратно.

— Да, мой господин, — хриплю, сходя с ума от этой невыносимой, почти болезненной нужды, сменяемой жёсткой распирающей наполненностью. Раз за разом. — Да-а-а… очень нравится.

Оскалившись в торжествующей ухмылке, Са-оир опускается на меня, накрывая своим телом. Перехватывает мои запястья, прижимая их у меня над головой, вытягивая в струнку под собой. И продолжает двигаться. Ещё сильнее, глубже, быстрее. Наполняя меня таким нестерпимым огненным удовольствием, что, кажется, и мир вокруг начинает пылать, а не только я внутри.

Под этим напором из моего сознания уходят даже воспоминания о холоде, который ещё недавно сковывал всё естество. Теперь я сама себе кажусь головешкой, которая вот-вот сгорит дотла.

В какой-то момент Са-оир отпускает мои руки, и я с радостью хватаюсь за его плечи, прижимаясь, раскрываясь больше, встречая каждый толчок встречным движением бёдер.

Пока огненный вихрь не накрывает меня с головой, сметая разум чистым удовольствием.

С гортанным вскриком, я выгибаюсь в мужских руках, вздрагивая от накатывающих волн оргазма. Не замечая, как царапаю широкие плечи, впиваясь в них ногтями.

И мне вторит низкий рык Са-оира, когда он в последних особо мощных и глубоких толчках достигает своего освобождения.

Так мы и замираем. Тяжело дыша и переплетясь телами.

Я всё ещё не могу отпустить шею своего сэ-аран, хоть мир вокруг и не кажется больше сизым и бесцветным. Даже когда он перекатывается набок, я сама прижимаюсь к нему, норовя залезть сверху.

— Всё ещё не согрелась? — спрашивает с ироничным смешком, подгребая меня ближе и устраивая на своей груди.

— Согрелась, — признаюсь, утыкаясь носом ему в яремную впадинку. И, осмелев, закидываю ногу на мускулистое бедро.

— Теперь рассказывай, — велит строго, перебирая при этом мои волосы.

— Что рассказывать, мой господин? — немного сонно уточняю я.

— Всё. Как пробудилась сила? Что ты чувствовала, о чём думала, что делала?

— Я не уверена, когда это началось. Когда Нэоко… она ведь не настоящая была, правда? — вскидываюсь и умоляюще заглядываю ему в глаза.

— Нет. Это запрограммированный биосинтезоид, — слышу уверенный ответ и с облегчением выдыхаю. — Продолжай.

— Я очень испугалась. И оттого, что она напала. И когда увидела, как её убили. Мне… не доводилось раньше видеть смерть. И эти её стеклянные глаза… они так жутко смотрели на меня, — сбивчиво пытаюсь объяснить внимательно слушающему сэ-аран.

И пересказываю ему всё, что чувствовала, как неистово желала спрятаться от всех, чтобы никакие убийцы не нашли. И что говорили мои телохранители. И как вдруг обнаружила, что отскочила на несколько шагов от Чотжара, даже не почувствовав прикосновения к его хвосту, который был обвит вокруг моих ног. И потом про свой страх, что останусь такой навсегда, про то как вернулась во дворец. Как надеялась, что они с А-атоном скоро вернутся и спасут меня. В общем вываливаю на Са-оира всё в мельчайших деталях.

— А Чотжара не накажут? Он же не виноват, и защищал меня, — встревожено смотрю на хмурого мужчину.

— Я смотрю ты очень сблизилась со своим хранителем, — замечает Са-оир. И надо быть совсем глухой и слепой, чтобы не заметить угрожающих ноток в его голосе и ревнивых теней в глазах.

— Наверное, это глупо, но я невольно отношусь к нему как к другу, — признаюсь осторожно.

— И почему же ты считаешь это глупым? — вскидывается смоляная бровь. А голос звучит предельно ровно.

— Ну, я не питаю надежды, что он считает другом меня, — пытаюсь объяснить своё отношение к Чотжару с максимальной откровенностью. Чувствую, что по-другому нельзя сейчас. — Знаю, как он ко мне относится. И что охраняет, заботится и учит, потому что вы с Повелителем А-атоном так приказали. Но я не могу быть постоянно настороже. И мне нужна эта иллюзия… дружбы, хоть с кем-то, чтобы легче было приспособиться к своей новой жизни. Возможность общаться. Люди социальные существа и очень тяжело переносят одиночество.