Неужели уже наступило утро? Так быстро?

– Хорошо, что ты проснулась, – противно растягивая слова, заявил он. – А то у меня рука не поднималась разбудить, так сладко сопела.

Я сглотнула от беспощадно обрушившейся на меня реальности и неприятного предчувствия. Нет, это был вовсе не ночной кошмар. Меня действительно похитили, и теперь я нахожусь в полной власти незнакомых и не самых порядочных людей, но самое страшное, что я до сих пор даже их целей в отношении меня не знаю.

Мужчина вдруг бесцеремонно уселся на край моей кровати, а его рука потянулась к моему лицу, заставляя меня съежится и отодвинуться как можно дальше к стене.

– Вон, даже слюнка потекла… Дай вытру.

– Не трогай меня! – крикнула ему в лицо, одновременно пытаясь перехватить его руки.

Но получилось так, что он перехватил мои, прижав их к матрасу над моей головой.

– Тише, тише, принцесса, – прошипел Кара. – Не надо дёргаться. Тебе лучше быть дружелюбной…

– Не смей меня трогать! – упрямо повторила я сквозь зубы, с ненавистью глядя ему в лицо.

Он отпустил руки и нагло ухмыльнулся.

– И почему все бабы такие дуры?

Я изо всех сил вжалась в стену, стараясь по максимуму увеличить расстояние между нами. От охватившего меня ужаса и омерзения на спине выступил липкий холодный пот.

– Как тебе ужин? – будничным тоном поинтересовался Кара. – Понравился? Могла б ведь и голодной остаться, если б не я. Я бы очень советовал тебе со мной подружиться.

– Что вам от меня нужно? – напряженно спросила я.

– Всего лишь немного любви и ласки, – ответил он, расплываясь в противной широкой улыбке. – Ну, разве тебе жалко? Ты ведь стопудово давно не целочка, правда? Наверняка твой мажористый друг уже много раз поимел тебя во все щели?

Мои щёки обожгло кипятком, а грудь сдавило, словно тисками. Ещё никто и никогда так меня не унижал. Никто даже близко не смел разговаривать со мной в подобном тоне.

– Да пошёл ты на хрен со своей дружбой, урод! – с презрением процедила ему в лицо.

И тут же получила звонкую, хлесткую пощёчину, такую, что в голове зазвенело и на глазах выступили слезы. Схватилась за ушибленную щёку рукой, а в груди все заклокотало от мощного выброса адреналина.

– А ну повтори, сука? – Ухмылка на лице ублюдка сменилась злобным оскалом. – Или уже передумала?

От шока и паники я не могла ни ответить ему, ни даже элементарно что-то соображать. Но, к счастью, а точнее, к несчастью, отвечать на его вопрос мне не пришлось.

Дверь моей камеры скрипнула, и внутрь вошёл ещё один мужчина. Его я видела впервые, и вид у него был ещё хуже, чем у первых двух. Абсолютно лысая голова, мощная квадратная челюсть, сломанный нос и свирепый взгляд. Картину дополняла майка-борцовка, обнажающая огромные мышцы на руках и плечах, покрытых россыпью зловещих чёрных татуировок.

Когда он вошёл, Кара тут же потерял ко мне интерес и всем корпусом повернулся к нему.

– Развлекаешься? – грубым басом поинтересовался вошедший. – А я думаю, чё камера не работает.

– Надеюсь, ты не в обиде, что тебя не позвал? Ты дрых как сурок, вот я и не стал будить, – небрежно ответил Кара, из чего я моментально сделала вывод – от этого человека помощи мне ждать точно не стоит.

Лысый громила прошелся ленивым взглядом по моей фигуре и неопределенно хмыкнул.

– Палач где?

– Да он свалил куда-то ещё час назад. Думаю, до утра точно не вернётся.

– Что ж, оно и к лучшему, – пробасил громила.

Кому как, а для меня уж точно здесь ничего не было к лучшему. И, похоже, сейчас настало время, как раз наоборот, готовить себя к самому худшему.

– Встань.

Не знаю, для кого прозвучал этот приказ, но Кара тут же поднялся с моей кровати, а я только быстро приняла сидячее положение и забилась в угол.

Вальяжной походкой лысый приблизился ко мне и непреклонно повторил свою команду:

– Встань.

Но какое там встать, я и пошевелиться не смогла от страха.

– Ты глухая? – свирепо прорычал он. – Тогда читай по губам, потому что я два раза не повторяю. Встань!

Кровь в моих венах словно превратилась в жидкий бетон, настолько сложно было заставить себя хотя бы просто шелохнуться. Я не смогла даже элементарно открыть рот, чтобы сказать ему "не могу".

Казалось, лучше умереть на месте, провалиться сквозь землю прямиком в ад или удавиться своими собственными руками, чем приблизиться к этому человеку хотя бы на один миллиметр.