Время, отпущенное на побег, истекло. Наверняка лемурги обыскивают подвал. Вопрос в том, как быстро они сюда доберутся.

Славик начал действовать: взял с полки пододеяльник и протянул его Гере.

— Попробуй хорошенько завернуться. Перевяжи на груди, вот так, — Славик помог ей скрутить самодельный плащ.

И пока она в недоумении поправляла одежду, он накидал в стиральные машины белье и включил их в режим полоскания.

— Для чего это все? Они все равно нас найдут.

Но Славик не согласился, открыл дверцу одной из машин:

— Полезай в барабан. Это лучшее место для того, чтобы спрятаться. Не забудь задержать дыхание; тебя немножко покрутит.

— А ты?

— Спрячусь в вентиляционной трубе.

«Немножко покрутит!»

Геру закрутило так, что через минуту она впала в беспамятство. Короткий отжим — не шутка. Матушкина стиральная машина отжимает вещи за пять минут. Сколько болтало ее, и как долго после остановки она находилась в обмороке, Гера не знала.

Если бы она не была скамом, то адское приспособление наверняка бы выжало всю ее жизнь без остатка. Без кислорода, оглушенный вибрацией, человек погибает.

Скам, оказывается, может и не такое выдержать.

Вернувшись в сознание, Гера не удивилась. Да и удивляться, по-крупному, нечему было. Она даже не понимала, где находится.

Она лежала мокрая на кафельной плитке, уткнувшись губами в мужские колени. С одежды струйками стекала вода. Во рту появился отвратительный синтетический привкус.

— Хорошо, что с тобой ничего не случилось, — мужчина гладил ее по волосам.

— Кто ты? — человека она не узнала.

— Постарайся вспомнить.

Она всматривалась в обветренное лицо, и память возвращалась. Возвращалась неправильно, от прошлого к настоящему. Словно проявлялись переводные картинки из детства.

Вот мама покупает ей в «Детском мире» школьную форму. К платью полагается белый фартук, и мама не может решить, какой фасон фартука лучше. Гере нравится тот, что с пышными «крылышками»-оборками, но она от чего-то молчит.

Вот отец за рулем новенькой Волги, и Гера упрашивает его покататься по городу. Отец медленно возит ее по московским улицам, и ей хочется, чтобы его рассказ о городе длился подольше.

Вот она на крыше девятиэтажки с мальчиком, который потерял ключи от квартиры. Мальчик хочет спрыгнуть на балкон, но оступается.

Вот она старшеклассница: возвращается после свидания заполночь, и матушка ее жестоко наказывает.

Вот выпускной класс, последний урок, экзамены…

Дальше-то что?

Словно страница перелистнулась — вспомнила. Как узнала его и полюбила, как превратилась в лемурга. Страстно любимый Славик оказался мерзавцем. Нет — скамом. Что, в принципе, равнозначно, ведь он хотел ее съесть.

А вот теперь стоп.

Она же сама — скам.

— Славик?!

— Тише. Я перетащил тебя в комнату, где хранятся продукты. Ее уже обыскали, и здесь никто не появится.

Помещение, в котором они находились, было узким, как гардеробная комната. Славик не ошибался, это был продовольственный склад. Слева от нее — горкой пачки спагетти. Чуть поодаль — банки с консервированной кукурузой. Она вытащила из-под себя промокшую пачку и положила на полку. Она лежала на каше быстрого приготовления.

Славик слегка наклонился, пошарил рукой между консервами и достал шоколадную плитку.

— Знаешь, — сказал он, пережевывая шоколад, — я ведь стал скамом три года назад. До этого вызревал в лемургах, а еще раньше работал риэлтором. Мог сделать карьеру и заработать кучу бабла. Жениться на замечательной девушке. У меня были родители. Младший брат. Теперь никого не осталось в живых.

— Погибли?

Он задумался, ответил бесцветно, совсем без эмоций:

— Сгорели в машине. Я сидел за рулем, следил за дорогой. Отец рядом трындел о работе. Дашка, любимая девушка, о чем-то судачила с матерью. Брат играл у них на коленях. Не помню подробностей… кажется, Дашка меня отвлекла, и я посмотрел на нее. А когда вместо собственных рук обнаружил лапы, обросшие шерстью, выкрутил руль, и от этого машину так развернуло, что отбросило на встречную полосу. Я ведь совсем не из робких, но тогда испугался всерьез. Думал, «крыша» уехала насовсем. И все же мне повезло выбраться из машины за секунду до столкновения с грузовиком. Потом случился припадок. Меня отвезли в больницу, долго лечили. А на работе уже подготовили увольнение; я оказался ненужным. Жить стало не на что. Вот так я продал квартиру и отправился путешествовать по стране. Хотел в Красноярске остаться, но на вокзале украли все деньги и документы.

— И как ты вернулся в Подольск?

— Подольск здесь не при чем. Я родом из Белгорода. В Москву перебрался случайно, спасибо вокзальной уборщице, тетке Полине, она меня приютила. Помнишь соседей по коммуналке? Тогда они еще лемургами были.

Гера молча кивнула.

— Жить-то нужно было на что-то, вот мы и подались на заработки в Москву. Сняли квартиру в Выхино. Думали, что нам повезло, ведь с нас не взяли предоплату. Тетка Полина все намекала на то, что на меня, мол, хозяйка запала, блондинка лет сорока.