– Могу. Могу и буду говорить, Крошка. Я твой грёбанный центр, как и ты мой центр. У тебя есть крылья. Но они далеко не белоснежные, нет. У тебя есть крылья, Сара, но они черны и мрачны, как самая тёмная ночь в году. На них есть кровь, которая никогда не смоется. Ты не видишь их, но их вижу я. И я знаю, что ты моя погибель. Пока ты сидишь здесь, пока ты дышишь и я смотрю в твои глаза, ты оберегаешь меня. Я не люблю тебя. И никогда не буду испытывать это мерзкое чувство к тебе, но я зависим от тебя, словно от наркотика. И это так злит. Хм. Так иронично звучит. Чудовище нашло свою розу, которая в конечном итоге погубит его. Поэтому я не отпущу тебя, Крошка. Никогда.

– Ты… Я ненавижу, – тихо шепчу я, облизывая пересохшие губы.

– Да. Я тоже, -усмехается Дэн, прислоняясь своим лбом к моему. Глаза в глаза. И этот контакт не разорвать.

Несколько минут мы проводим в тишине, слыша лишь сбитое дыхание друг друга. Я не чувствую покоя, но чувство того, что сейчас всё идёт так, как должно быть не покидает меня. Словно у меня и правда есть чёрные крылья, которые огораживают нас от внешнего мира. Защищая и укрывая от посторонних глаз. И если у меня и, правда бы были крылья, то они опалены и тяжёлы настолько, что никогда более не смогут расправиться.

– Нужно привести тебя в порядок, у нас осталось не так много времени, – говорит Дэн, затем отстраняется и встаёт на ноги. Сняв с себярубашку, он подходит к ванне и включает кран.

А я так и остаюсь сидеть, не имея сил встать. Пар от горячей воды буквально заполняет ванную комнату: стёкла запотевают, а на коже проступает испарина. Я смотрю на свои ногии слышу, как в стороне, судя по шороху, освобождается от остатков одежды Дэн.

Неожиданно он берёт меня на руки, от чего я слегка шиплю, ибо острая боль пронзает всё тело. Подойдя к ванной, он опускает меня в горячую воду, ультрамаринового цвета с большим слоем пены, а сам садится мне за спину. Сильные руки обнимают меня за плечи и тянут назад. Я не сопротивляюсь, и покорно опираюсь спиной на грудь Дэна, ощущая его дыхание на своей шее. Прикрываю глаза, позволяя себе забыться. Горячая вода обволакивает моё тело, пуская по венам тепло и расслабляя. Приятный цветочный запах смешивается с запахом морского бриза, погружая сознание в лёгкую эйфорию.

Пульсирующая боль в теле начинает постепенно утихать. Я чувствую лёгкое поглаживание рук Дэна и шумно выдыхаю, не спеша открывать глаза. Я не понимаю, зачем он делает это. Но сейчас я не хочу терзать себя вопросами и догадками. Я слишком сильно устала.

– Что ты чувствуешь прямо сейчас? – спрашивает Дэн, проводя ладонями по моим плечам, медленно, словно лаская.

– Ничего. Мне просто хорошо, – отвечаю я, делая глубокий вдох.

– Пускай будет так. Сейчас лучше немного расслабиться, потому что потом уже будет не до этого.

– Я знаю. Мне говорили об этом.

– Потому что так надо.

– Ты когда-нибудь хотел умереть? Покончить со всем этим одним разом, чтобы больше не было больно?

– Нет. Умереть – самый простой выход из ситуации. Это удел слабых, удел тех, кто слаб и не может выстоять перед мизерными испытаниями, что подкидывает нам жизнь. Я никогда не хотел оказаться в забвении тьмы, чтобы тысячи демонов рвали меня на части. Я ужасный человек, Крошка. Я даже не человек, а монстр. И после всего, что я сделал, мне не светит дорога в рай. Нет. Мои палачи уже давно ждут меня, уготавливая место на самой большой и раскаленной адской сковороде. Я монстр, Крошка. А монстры никогда не видят свет, никогда не чувствуют сострадания, они просто убивают, не заботясь не о чём. Жажда крови порой бывает настолько безумной, что на мгновенье забываешь, кто ты. Так что в конце меня ждёт тьма. Таковы правила, Крошка.

Открыв глаза, я прикусываю губу и переворачиваюсь, на сколько это позволяет ванная, лицом к Дэну. Ложусь своей грудью на его и кладу одну руку на его щёку. Осторожно провожу кончиками пальцев по огрубевшей коже, и смотрю в его глаза, видя в них удовлетворение от происходящего. Он не спешит отталкивать меня, не кричит, не делает ничего. Просто сидит и смотрит, тяжело при этом дыша.

– Даже монстры порой тоже бывают людьми. Я знаю это. Я видела… Видела тебя другим, и я знаю, что где-то глубоко внутри тебя, ещё живёт тот Дэн, которого не смог искоренить Дариан. Я знаю это, я чувствую. И… Я знаю, что твоя душа невинна. Она сломлена, изранена. Она во власти тьмы. Ты не был рождён монстром, Дэн. Тебя сделали таким, и ты не виноват. Ты был лишь мальчиком, у которого забрали детство и семью. Ты стал жертвой дьявола. И я знаю, знаю, что в конце ты попадёшь в лучший мир, потому что не заслуживаешь тьмы. Ты прозябаешь в забвении всю жизнь, изредка видя свет во тьме. Но внутри, внутри тебя бьётся сердце, и есть светлая частичка, которая делает тебя человеком. Я не верю, что тебя ждёт тьма. Ты будешь счастлив в конце, ты будешь там, где нет всего этого дерьма. Тынамного, слышишь меня, намного лучше Дариана. И если кто и заслуживает адского пекла, то только он, -говорю я, прислоняясь своим лбом к его.

Дэн обнимает меня, прижимая к себе вплотную, и шумно дышит, прикрывая глаза. Словно борётся с чем-то внутри себя. В мои словах нет лести, нет лжи. Я говорю, что знаю, что чувствую. И пускай я ненавижу его, пускай он сделал меня сумасшедшей. Пускай после того, что было несколько минут назад, там в комнате, после насилия, я сижу и обнимаю его, греясь теплом его тела, я знаю, что говорю. Он не виноват. Он не заслужил.

Проходит несколько минут, которые мы проводим в полной тишине. Слыша лишь громкое дыхание друг друга, и обнимая так крепко, словно спасательный круг, без которого можно утонуть в бездне океана.

– Спасибо, – внезапно шепчет Дэн, и открыв глаза, он поддаётся вперёд и целует. Осторожно и медленно, словно боясь напугать. Я вздрагиваю, пропуская через всё тело сотни тысяч вольт, и сдаюсь, отвечая на поцелуй. Робко двигаю губами в ответ, прижимаясь к горячему телу ещё ближе, хотя кажется, что ещё ближе, и мы раздавим друг друга. Дэн целует нежно, трепетно сминает мои губы своими, проводит по ним языком, углубляя поцелуй. И я позволяю ему это, не оказывая никакого сопротивления. Потому что это нужно мне. Ему.