– То есть, ты хочешь сказать, все, что я сегодня увидел - это всего лишь плод моего воображения? – Владимир почесал пальцем нос. Казалось, раздражительность его друга только забавляла его.

– И что же ты увидел? – ухмыльнулся Литвин.

Владимир широко улыбнулся.

– Искру. Она мелькает между вами. А ты намеренно пытаешься подавлять ее.

– Я думаю, на сегодня тебе хватит бренди. – Литвин забрал из руки Владимира стакан с недопитым бренди и поставил его на стол рядом со своим стаканом. – Тебе уже искры мерещатся.

Неожиданно Владимир громко рассмеялся.

– Сколько помню, ты всегда сбегал от своих чувств. И сейчас сбегаешь.

– О каких чувствах ты говоришь? – нахмурился Литвин. – О чувствах к той, что обманным путем украла мои деньги? Чья жизнь построена лишь на лжи, предательстве и воровстве? О чем ты вообще говоришь?

Владимира немного озадачили слова друга и та злость, с которой он говорил. Улыбка тотчас спала с его лица. Он молчал. Литвин продолжил:

– Ты, наверное, хочешь знать, зачем я привез ее сюда? Все просто, хочу, чтобы она на мгновение почувствовала себя обладательницей красивой, богатой жизни, которого у нее никогда не будет. Уж я об этом позабочусь.

Владимир молча слушал своего друга, при этом что-то обдумывая. Потом медленно произнес:

– Я никогда не сомневался в правильности твоих решений. Ты обладаешь невероятной способностью не ошибаться. Но сейчас… Я не могу понять, что именно так сильно затуманило твой разум? Гордыня, принципы или что-то другое, чего ты так страшишься?

В его тоне послышались какие-то особые нотки, смысл которых я не совсем поняла.

– Ты забыл упомянуть справедливость. Она-то мной сейчас и управляет.

– Ну-ну. – Усмехнулся в ответ Владимир, после чего оба замолчали.

Самое время раскрыть свое присутствие.

– Александр Сергеевич, – я вошла в комнату, – мне только что звонила Василиса Львовна, и она сообщила мне, что в офис приехала Кристина, ваша девушка, - последние слова я выделила особым образом, - и она намерена разгромить наш кабинет.

– С чего бы ей это делать? – Литвин продолжал сидеть невозмутимым видом.

– Не знаю. – Пожала я плечами.
– Наверное, узнала, что вы отправились к своему другу с другой девушкой.

Я стояла в дверях, переминаясь с ноги на ногу, ожидая, когда он встанет, и мы отправимся обратно в город.

– Женщины… - лениво протянул Владимир. – Этим все и сказано.

– Полностью с вами согласна. – Продолжила тему разговора. – На почве ревности женщины способны и не на такое. Что может быть трагичнее для женщины, чем предательство любимого?

– Вас когда-нибудь предавали, Анна? – спросил вдруг Владимир.

– Если это можно так назвать. – Я взглянула на шефа. – Точнее мною безжалостно манипулировали в своих личных целях.

– Какой наглец. – Хохотнул Владимир. – И как вы отомстили за это? Вы ведь отомстили ему?

– Нет, не отомстила.

– Отчего же? Простили?

– Нет. Просто еще не представился случай для отмщения.

Владимир вновь заразился громким смехом.

– А вы опасная женщина. Мужчинам следует хорошенько подумать, прежде чем что-то предпринимать по отношению к вам. – После обратился к своему другу.
– Саш, обязательно привези ее ко мне еще раз. Она такая милая.

– Я могу ее тебе оставить. – Литвин встал с кресла и направился к выходу.

На мгновение мне показалось, что шеф это сказал всерьез. И я даже успела испугаться, что он меня, в самом деле, оставит у своего друга.

Но к счастью, Владимир любезно отказал другу в этот.

Обратно мы отправлялись тем же способом и тем же маршрутом, каким прибыли. Катер терпеливо ожидал нас на берегу реки, медленно покачиваясь в такт волнам. После обеда погода окончательно испортилась: ветер усилился и начался сильный снегопад.

– Что за представление ты устроила?

Я сидела в глубокой задумчивости, наблюдая за меняющимся видом из окна катера, когда Литвин спросил меня об этом.

– Вы о чем? – немного растерянно произнесла я.

– Какую игру ты задумала?

– Никакую. – Как можно спокойнее ответила я, хотя у самой все внутри переворачивалось от волнения. – Я лишь продолжила ваш собственный спектакль.

– Не думай, что ты умнее меня. – Литвин сидел напротив меня со стальным выражением лица. – И даже не пытайся вновь одурачить меня. Я вижу тебя насквозь, и мне известны все твои намерения.

Какая муха его укусила?
– подумала я про себя, прежде чем ответить.