Сегодняшний день, третий по счету после начала мутного кипеша, должен был стать решающим для многих людей, завязанных в большую и опасную схему. Опасной она считалась из-за непонятной ситуации, возникшей после начала эпидемии, делавшей людей похожими на жмуров. При этом сами жмуры себя такими не считали, бросаясь на вполне себе живых терпил. Сам Курган не видел, что творится в городе, за пределы поместья он вообще редко выходил, разве что прогуливался до поселка на Ивановском перевозе, почти полностью заселенном братвой из его ближнего круга. Но, пацаны рассказывали gпро беспредел в Ярославле, с сотнями ходячих жмуров на улицах, беженцах и грабеже магазинов. Воры из других городов говорили о том же, а последним доводом, доказавшим, что в стране, как и во всем мире, стал вчерашний выпуск новостей по телевизору. Хаос на улицах Москвы, Петербурга, Нью Йорка, Токио, Пекина, уже не походил на привычное журналистское фуфло.

Тем не менее, опасность была в другом. Если власти смогут взять ситуацию под контроль, навести порядок, все занятые в предстоящем деле попадут на кичу, пожизненно. Кургану же, просидевшему «на хате» большую часть из своих пятидесяти двух лет, совсем не хотелось возвращаться в серые палаты тюремного санатория. Пить горькую чифу [36] вместо коллекционных вин, слушать вечный тюремный блатняк вместо оперы, жрать баланду вместо деликатесов европейской кухни, всего этого Олег Иванович не хотел больше никогда.

Хотя, выгоды при удачном раскладе вырисовывались запредельные. Он становился полноправным хозяином города и почти всей области, за исключением разве что Рыбинска, и южных окраин, граничащих с московской областью. Никаких мусоров, судов, этапов, только абсолютная и неоспоримая власть, над каждым, кто окажется в границах его земель…

Размышления Кургана прервал осторожный, но настойчивый стук в дверь кабинета.

— Войдите! — крикнул Олег Иванович, обернувшись к входящему в помещение слуге.

— Ваша Светлость! — служка с поклоном обратился к хозяину. — Господа изволили-с приехать!

— Окажи им внимание, да проводи ко мне! — ответил Курган.

Стоило слуге выскользнуть за дверь, как Олег Иванович направился к своему креслу, стоящему во главе роскошного письменного стола, изготовленным итальянскими мастерами по образцам мебели из самого Лувра. Классическими были не только убранство особняка, но и манеры, и даже одежда его обитателей. Ещё на зоне он увлекся литературой, читая книгу за книгой, всем остальным жанрам предпочитая русскую классику. Толстой, Тургенев, Гоголь, Чехов… Обычаи ушедшей эпохи очаровали Кургана, видевшего себя то барином, секущем плетью нерадивых крепостных, то князем, ведущем войско по завоеванным землям, собирая по пути кровавую дань. Откинувшись с зоны, он начал создавать свое поместье, живущее по старым обычаям, изменилась даже речь. На тюремный и блатной жаргон Олег Иванович наложил жесточайший запрет, нарушение коего каралось показательной поркой. Отныне, все окружение Кургана, как и он сам, общалось на языке старой русской интеллигенции. По крайней мере, им самим так казалось.

— Ну здоров, Олег Иваныч! — поздоровался первый вошедший таким тоном, что Курган мысленно выругался, тем не менее, не подав вида.

— И вам здравствовать, сударь! — не слишком приветливо буркнул хозяин поместья. — Присаживайтесь, будьте любезны!

— Ой ну-те, какие мы вежливые стали! — с издевкой ответил гость. — Будто не род…

— Коля, завязывай! — перебил нагловатого гостя второй посетитель, солидный и крупный господин неопределенных лет и весьма невыразительной внешности. — Присаживайся давай, нам одно дело делать, а ты никак со старых рельс не съедешь!

Усевшись за сервированный водой и фруктами стол для совещаний, приставленный к хозяйскому, как ножка буквы Т, гости раскрыли принесенные кожаные папки, привычные для руководителей силовых ведомств. Второй гость, выделявшийся не только статью, но и степенностью, открыл принесенный чемоданчик, обшитый крокодиловой кожей, и демонстративно нажал несколько кнопок, включив глушилку любых микрофонов и радиопередатчиков.

— Что же, начнем! — заговорил наконец Курган, дождавшись, когда чемоданчик исчезнет под столом. — Время не терпит, партнеры торопят!

— Спеши не спеша, Олежа! — второй гость снова перебил говорящего. — Давай сначала между собой решим, чего кому надо! А то, может, ты пасть разинул на все золота мира, и царицу Шемаханскую впридачу?

— Бери ношу по себе, чтоб не падать при ходьбе… — цитатой из фильма «Брат» ответил Курган. — Отнюдь, Максим Георгиевич, мои пожелания скромны и разумны. При этом, я возьму не меньше, чем Тутаевский нефтеперегонный и контроль над городом! Над Ярославлем, то бишь…

Синевников Максим Георгиевич, прокурор области, сдержанно хмыкнул, чуть улыбнувшись уголком рта. Второй посетитель, начальник УВД, Кашин Николай Петрович, хотел было что-то сказать, но закрыл рот, увидев тяжелый взгляд прокурора.

— Мои запросы не изменились, господа… — спокойным тоном сообщил о своих желаниях Синевников. — Подо мной будет Рыбинская ГЭС и пятая Зона, с куском земли на левом берегу Волги. С партнерами договорился, их все устраивает. Остальное меня не интересует, делитесь, как хотите.

— Угличская ГЭС, господа. И сам город с прилегающими землями. Больше мне не съесть, людей мало… — вставил и свое слово Кашин.

Трое вчерашних врагов, по странной прихоти судьбы ставших союзниками, замолчали, переглядываясь. Каждый из них был готов вцепиться в глотку каждому из своих «партнеров», однако, всех сдерживала необходимость выполнить заказ могущественного заказчика. Остальное потом… Первым заговорил прокурор, заметив что-то во взгляде хозяина кабинета.