Чертовски верно, мы несокрушимы, и тому, кто с нами связывается, лучше это запомнить.

Наш момент завершается, когда из дома рука об руку выходят Райан и Ханна; вид их наполняет мою грудь неописуемыми эмоциями.

— Извините, что прерываю, — нервно говорит Райан, ее карие глаза встречаются с моими. — Я пойду, отведу Ханну в гостевой дом, искупаю и приготовлю ко сну.

— Я иду.

— Ты не должен, — торопливо говорит она. — Останься. Мы в порядке.

— Нет. Мы уже закончили.

Как бы мне ни хотелось остаться с братьями, я не хочу упустить возможность уложить Ханну в постель. Это то, без чего я отказываюсь жить снова.

— Мы все равно не хотели с тобой тусоваться, — говорит Брэкстен.

Я бью его в плечо за то, что он такая задница, и он отвечает тем же, заставляя Ханну хихикать.

Отец опускается на колени и раскрывает ей объятия.

— Иди сюда, дитя.

Она радостно подчиняется, обнимая его.

— Спокойной ночи, папа Тэтчер.

— Спокойной ночи. Хорошенько выспись, а утром поможешь мне подоить коров, хорошо?

Она охает, ее лицо светится.

— Правда?

Он кивает.

— Можешь на целый день стать моей помощницей.

— Звучит здорово. Зови меня фермер Ханна.

Отец посмеивается, а Райан улыбается.

Далее Ханна подходит к Брэкстену.

— Спокойной ночи, дядя Брэкс.

Он наклоняется, подбрасывает ее в воздух, переворачивая вверх ногами. Ее смех наполняет ночь, когда она болтается перед его лицом.

— Спокойной ночи, крошка. Увидимся за завтраком.

— Ты тоже спишь здесь? — спрашивает она.

— А то.

Я так и думал. Пока мы не выясним, кто угрожает отцу, будем держаться все вместе.

Как только Брэкс ставит Ханну на ноги, она поворачивается к Ноксу.

— Спокойной ночи, дядя Нокс, — Страх сжимает грудь, когда она раскрывает объятия и идет к нему.

— Нет!

Мы с Брэкстеном тянемся к ней, но недостаточно быстро. Она бросается к Ноксу, обнимая его за талию.

Брат напрягается всем телом, лицо бледнеет.

Я проталкиваюсь мимо отца, чтобы оттащить ее, но тот меня останавливает, положив руку мне на грудь.

— Дай ей шанс, — бормочет он достаточно тихо, чтобы никто не услышал.

Все молчат, наше внимание приковано к Ноксу, когда он смотрит на нее сверху вниз, страх сочится из него, когда демоны выходят на поверхность. Они хватают его и проглатывают прямо у нас на глазах.

Вопросительный взгляд Райан впивается мне в лицо, но я не обращаю на него внимания, сосредоточившись только на объятиях.

В конце концов, Нокс опускает руку ей на спину и неловко похлопывает.

— Спокойной ночи, — его голос напряженный, хриплый от эмоций, властвующих внутри него, но в мучительном звуке слышится привязанность.

Ханна отступает, улыбаясь ему, прежде чем подскочить ко мне.

— Готов, папочка? — она поднимает руки, не имея ни малейшего представления о том, какой эффект произвела не только на брата, но и на всю семью.

Наклонившись, поднимаю ее и прижимаю к груди, зарываясь лицом ей в волосы, после чего бросаю прощальный взгляд на отца и братьев.

— Увидимся утром.

Они кивают, и я беру Райан за руку и начинаю спускаться по лестнице, уходя от одной семьи, но покидая ее с другой, и обе значат для меня все.

Глава 20

Райан

Сидя на крыльце гостевого дома, окруженная теплым вечерним воздухом, держу в руках холодную бутылку пива и наблюдаю, как солнце опускается за горизонт. Оно окрашивает небо в потрясающие оттенки розового, красного и золотого. Я восхищена настолько, что почти легко забываю о зле, которое наводняет этот город.

Почти.

Несмотря на прекрасный вид, ничто не может заставить меня забыть о том, что скрывается совсем рядом. Каждое мгновение лишенного любви детства всплывает с удвоенной силой, бросая мрачную тень на мое сердце. Я страшусь того, чем пребывание здесь обернется не только для меня, но и для дочери.

Топот тяжелых ботинок по деревянному крыльцу выводит меня из грустных мыслей, а узнавание покалывает кожу. Обернувшись, вижу позади себя Джастиса, свет, льющийся наружу из дома, освещает его волевое присутствие.

Сердце колотится, пульс скачет, его воздействие на меня сильнее, чем когда-либо, даже не смотря на суматоху, в которой я нахожусь.

— Ханна спит? — спрашиваю я.

Обычные приготовления ко сну стали их особым временем, от которого я с радостью отступила и позволила им наслаждаться.