— Да, сегодня она быстро заснула.

— Ее вымотала долгая поездка.

Он хмыкает.

— И ее болтовня.

Тихо усмехаюсь.

— И это тоже.

Его взгляд обжигающей лаской скользит по мне, прежде чем упасть на бутылку пива.

— С каких это пор ты пьешь?

— Тебе следовало бы уже понять, что если в этом мире и есть что-то, отчего я могу выпить, так это этот город. — Слова произнесены в шутливой манере, но он не разделяет моего веселья. Мы оба знаем, что я говорю серьезно.

Наши взгляды встречаются, в них видна истина.

Я первой прерываю зрительный контакт, переключая внимание на пейзаж.

— Должна признать, здесь очень красиво.

Он занимает место рядом со мной на верхней ступеньке, его обтянутое джинсами бедро касается моего обнаженного, заставляя поток тепла искриться по телу. Я подношу бутылку к губам, золотистая жидкость дает небольшую передышку.

— Вот почему отцу так здесь нравится. Место уединенное и спокойное, словно мир сам по себе.

Ностальгия в его тоне заставляет меня снова повернуться к нему.

— Тебе тоже нравится. — Это скорее утверждение, чем вопрос.

Ответ написан у него на лице.

— Это мой дом, единственный, который я когда-либо знал.

От боли в его голосе у меня сжимается сердце. Мне отчаянно хочется расспросить его о жизни до Тэтчера. Его биологические родители вызывают у меня еще большее любопытство, чем раньше. Не только потому, что у них с Ханной одинаковая ДНК, но и потому, что я всегда хотела знать, что сделало Джастиса Крида таким, какой он есть. Замкнутым и боящимся доверять кому-то, кроме братьев.

Под суровой внешностью я замечала моменты уязвимости. Когда, на одну короткую секунду, его защита ускользает. Я видела это, когда он смотрел на Ханну. Или когда мы занимались любовью, и я требовала от него большего, большей эмоциональной связи, которую он, кажется, так боится мне дать. Или в такие моменты, как сегодня, когда Ханна обнимала Нокса, и Брэкстен с Джастисом потянулись к ней из страха.

Когда наша дочь обняла его брата, в нем смешались боль и тревога. В прошлом я никогда не проводила много времени рядом со всеми тремя братьями. Постоянно были только мы с Джастисом. Однако Брэкстен всегда вел себя достаточно дружелюбен. Я узнала, что из всех троих шутник — он, но Нокс отличается от них всех. Он тише. Более наблюдательный и даже более настороженный, чем братья. Мне также интересно, что случилось с ним. Какие трагедии свели этих трех мальчиков вместе и сделали их такими, какие они есть?

— Почему ты не хотел, чтобы Ханна обняла Нокса? — спрашиваю я, любопытство берет верх.

Его плечи каменеют, напряжение во влажном воздухе сгущается.

— Он не любит, когда к нему прикасаются, — его грубый голос пронизан эмоциями, которые я не могу до конца распознать.

Теперь он выглядит взволнованным, достает из кармана сигареты и закуривает, делая длинную затяжку, прежде чем изящно выдохнуть напряжение. Запах дыма — это то, к чему я привыкла за короткое время. Странным образом я стала от него зависимой, как и от самого мужчины.

— Ты его обнимал, — напоминаю, храбро требуя продолжения.

— Это совсем другое. На нас с Брэксом эти правила не распространяются.

«Правила?»

Прежде чем успеваю подумать о том, что означают эти слова, он выхватывает пиво из моих рук и прикладывается к бутылке, делая большой глоток.

Меня должна была бы раздражать его дерзость. Вместо этого, я очарована движениями его мощного горла, рот наполняется слюной от желания попробовать его кожу на вкус.

Облизываю пересохшие губы. Судя по ухмылке, которую он бросает в мою сторону, не сомневаюсь, что он точно знает, о чем я думаю.

— Скажи мне, Райан, — начинает он, его глубокий голос скользит по каждому дюйму моей кожи. — Почему ты так боишься возвращения сюда?

Вопрос гасит ревущий жар, разливающийся по телу.

— Разве мы уже не обсуждали это?

— Обсуждали, но думаю, это еще не все. Мне кажется, ты чего-то недоговариваешь, — понимающие глаза изучают, ища правду.

Он знает все, кроме того, что касается Дерека, и об этом я ему никогда не расскажу. Никогда не расскажу, что чуть не случилось той ночью, потому что не сомневаюсь, он убьет его, не задумываясь.

— Полагаю, приведенные мною причины, с лихвой оправданны. Тебе так не кажется?

— Нет.

Из меня вырывается горький смех.

— Ну, извини, если у тебя нет проблем с людьми, которые гадают, от кого из вас, братьев, моя дочь. Для меня это очень важно.

Мышца на его челюсти сердито тикает, мои слова задевают за живое.

Чертовски плохо. Он не должен был спрашивать, если не хотел этого слышать.

— Стоит лишь взглянуть на эту маленькую девочку, чтобы понять, что она моя.