— Хо…хорошо, — вместо того, чтобы въедливо ответить дяде Боре, что нет у меня больше кос, которые можно было бы подпалить, так что ничего мне уже не страшно, я всё-таки соглашаюсь с его просьбой.

Его последние слова враз сбивают весь мой пыл. А ведь он прав. Он действительно прав — ведь не сбеги я от него, не успев разобраться, в парк к Денису, то не нарвалась бы там на Наташку в окружении толпы разгневанных подруг. И не было бы этих никому не нужных драм, и мы с Артуром, возможно, не потерялись бы, а подъезжали уже к моему городу. Да, к моему настоящему городу, в котором я не родилась, но который чувствую как свой и чьи правила жизни мне абсолютно подходят.

В этом весь Борис Олегович — он всегда говорил мне, помогая решать задачки: «Тихо, тихо, Поля. Не кидайся на амбразуру. Мы щас с тобой во всем разберёмся — спокойно, без злости. Не кипятись и не отключай голову. Она нам ещё понадобится».

И тихий, вдумчивый протест против всего этого безумия будет более эффективным, чем моя готовность броситься на него с открытым забралом, причинив себе ещё больше вреда, но главное — не сумев помочь Артуру.

— Хорошо, дядь Борь. Я поняла вас. Мы заедем с переезда… На втором повороте повернёте, не на первом, — шепчу, прикрыв трубку рукой, таксисту, но он увлечённый разыгрывающейся перед ним историей, и так все понял, так что, даже не дослушав, весьма энергично кивает в ответ.

— Но и вы пообещайте мне кое-что. Слышите, дядь Боря?

— Да слышу, слышу… Что смогу сделаю, Полинка, мое дело маленькое…

— Ничего не маленькое! Повторяю — там ваш сын, в доме, даже не думайте, что я ошибаюсь! Следите, чтобы ваша дочь с подружками не потеряли остатки ума и не сильно активно там его… выкуривали!

— Понял тебя, Полинка. Понял! Огонь вокруг котельни еще гуляет, но дом вроде не трогает! Девчата только палки какие-то стаскивают, видно, костры ещё будут палить…

— Что за бред! Меня, что ли, с кострами ждут? — поражённая такой шаблнонной пошлостью местных дам, фыркаю я. Ждать ведьму с кострами? Я бы сказала, что кто-то явно перечитал «Молот Ведьм» и чокнулся на почве охоты за нечистью, но не уверена, что-то кто-то из них вообще видел в глаза эту книгу.

Кроме разве что одного человека…

— Борис Олегович? — с осторожностью спрашиваю я, как будто она может услышать меня прямо здесь, на расстоянии. — А ваша жена тоже там?

— Тамара? Не, Полинка, она дома осталась. Она послала Наташу и Нину в поле вот эти гадости поделать… Сказала — подпалите траву, а я из дому буду вам помогать. Говорит, час пойдёт, ведьма появится. Если не будет — палите костры, ей жареным запахнет и она точно прибежит. А ели еще час не будет — можете порог поджигать. Ничего не бойтесь, говорит, все на полевые пожары спишут. Вот тут я не выдержал, Полинка, струхнул… Позвонил внучке, она быстрей чем я будет… Мне надо было ещё как-то из дому отлучиться, чтоб Тамара ничего не заподозрила. Так что мы собой оба — партизаны-подпольщики. И до поджога твоей котельни у нас ещё полтора часа.

— А пожарники? Они хоть приехали? — стараюсь не продолжать фразу «…котельни, в которой находится Артур». — Весь пустырь же горит! А их ещё минут тридцать назад должна была Эмелька вызывать, я сама слышала как Дэн ее просил!

— Ась? Пожарники? — переспрашивает Борис Олегович и я снова слышу как шум вдалеке усиливается, и пытаюсь представить, с чем он связан. Может, разгневанные женщины уже начали поджигать костры с ритуальными песнопениями, я уже ничему не удивлюсь. И мое напряжение еще больше усиливается — хотя, кажется, куда уж больше — когда Борис Олегович отвечает:

— Не, нету пожарников. Еще не доехали.

— Да ничего себе они едут! Так все сгорит к чертям, а они только явятся!

— А вот внученька тебе и скажет, я не в курсах, Поля. Так, отдаю трубку, там наши бабоньки, кажись, что-то новое вытворяют, я сейчас подсмотрю аккуратно, из-за угла… Чтоб они меня не видели… Давай, Поля, подъезжай быстрее. Только смотри не провали нашу конспирологию, ни-ни!

— Хорошо, дядь Борь, поняла вас…вы там только на стреме будьте, следите за домом. Там Артур!

— Помню, помню, все сделаю, как ты сказала… А ну, Эмеля, держи трубку, дедушка щас отойдёт посмотрит, что там такое творится…

И пока Эмель, сбивчиво рассказывает мне, что пожарные едут, но у них два срочных вызова в городе — как всегда у нас летом, то проводка перегреется, то перепивший прохладного пивка курильщик уснёт в кровати с подожженной сигаретой, так что наш вызов на очереди, я до боли прикусываю губу, понимая, что до прибытия пожарных мы остались с этой проблемой одни. Немногие, сохранившие ясность сознания, люди — Борис Олегович, Эмелька, Денис и… я. И, ещё, может быть, тонкий Сережка — он даже высказывал готовность свидетельствовать за меня в суде, если до этого дойдёт дело. В итоге — нас четверо. Маловато будет, с учётом накала истерии, охватившей город.

Кстати…

— Эмель, а Денис где? Он там? Он сможет нам помочь, если придётся вмешаться… силой?

О возможности такого варианта я совсем не хочу думать, как и о том, что если их не окажется рядом, мне придётся полагаться только на дядю Борю, которого бойцом можно назвать… с очень большой натяжкой.

И тут же получаю ответ в стиле произошедшего за последние сутки — худший, из возможных:

— Не, теть Поль, он должен скоро вернуться! Он дядю побежал искать по знакомым, вместе с Сериком, прихватил его.