— Да я б и сама, разве я против, — вздыхает Люда. — Вот напомню нашему главному, чтоб лучше меня лечил, скажу, что ты за меня просила, — и по реакции Нади вижу, что Люда ее… не то, чтобы троллит, но очень близка к этому.

— Эй, ты того… Сама знаешь! Язык придержи, никто не сомневается в твоём лечении! Это ж я так, чисто по-человечески, здоровья тебе желаю. От души! Вот, с пациенткой этой носишься, никто из ваших уже не захотел это делать… Ладно, иди, иди, Людок. Думаю, ты знаешь, что делаешь. И понимаешь, что если у вас в нарушение выписки что-то пойдёт или по документам какая путаница, влетит всем, кто на смене.

— Так не тебе ж, — пропуская меня в открытые двери, говорит Люда и я снова чувствую в ее голосе иронию, несмотря на непроницаемое, как обычно, лицо.

— Так не мне, а колежаночкам моим! Ты думаешь, мы не делимся между собой, не сочувствуем?

— Да делитесь, делитесь… Сороки… С утра до ночи трещите, нас, больных обсуждаете. Не обижайся, Надежда, не со зла я. Голодная просто. Из-за вас, охламонов, никак поужинать не могу.

— Ну всё, всё, иди уже! Иди, не дуйся, — совершенно по-свойски машет ей вслед младшая медсестра Надя — я вижу это, оборачиваясь и пытаясь не отстать от Люды.

Как бы я ни торопилась, я не могу уехать без благодарности — за такое короткое время она сделала для меня неожиданно много. Так странно понимать, что самой адекватной из всего города оказалась именно Люда, пациентка из неврологии, уверенная в том, что с головой у неё не всё в порядке.

— Вот же балаболка, ну балаболка Надька! — грузно ступая за мной, все повторяет Люда, пока я взмахом руки даю понять водителю, что он, наконец, дождался свою пассажирку. Хорошо, что такси приехало без фирменных шашечек, как часто здесь бывает, что отлично легло в легенду Люды. — И совсем же не её дело, кто откуда выписывается, а все равно — как в каждой бочке затычка, везде нос свой сунет! Лишь бы рот проветрить! Ты извиняй, что так долго вышло — сама Надежда нам ничего б не сделала, а вот если бы позвала дежурную медсестру… Сегодня Вита Никаноровна на смене, ох и злющая она! А Надька кипишная — страх! Не только до Никаноровной, ещё б до зав отделения дошло!

— Люда, ты что, какие извинения! — бросая рюкзак на заднее сиденье машины, оборачиваюсь к ней, держась за дверцу. — Если бы не ты, я бы точно засыпалась и осталась в больнице! Я тебя только благодарить должна! За всё-за всё!

— Ну… тогда и ладно, — неожиданно засмущавшись, Люда опускает глаза, более никак не выдавая своё волнение. — А можно я твою койку займу? Она хорошая такая, в угу. А то я как с деревни Кукуево, сижу посреди палаты. Нехорошее у меня место. Неуютное. Ночью никак не заснёшь.

— Да конечно! — не сдержавшись, раскидываю руки, как бы спрашивая без слов: «Можно тебя обнять?» и Люда кивком подтверждает — можно.

Наши объятия по-больничному неловкие — у меня по-прежнему болезненно ноет спина и руки — и быстрые — я помню, что время уходит, безвозвратно уходит. Но при этом — самые искренние и полные благодарности.

— Спасибо тебе! — говорю ей ещё раз. — Думаю, пожарные уже приехали, еще и я, чем смогу, помогу. Всех, кого спасём, Люд, всех тебе в карму засчитаем. Это за щеночков. Чтобы добрых дел у тебя на счету было больше. Чтоб перекрыли они твою оплошность, которую ты и так не со зла допустила.

Боже, что я несу? А вдруг она не верит в карму? Да я сама в неё не верю! Но лучшего способа, чтобы она, наконец, простила себя, придумать не могу.

— Так что хорошего будет больше, Люд. Обязательно!…Езжайте прямо сейчас, быстрее, — параллельно прошу водителя, продолжая махать из окна Люде, которая стоит на месте долго-долго, пока не скрывается за углом больницы, которую мы огибаем, выезжая на главную дорогу.

— Гражданочка, ты мне это… адрес ещё раз уточни, а то заказ схватил с больницы, а куда ехать, маршрут не проложил.

Называю ему адрес, прибавляя самый заметный ориентир:

— Это промзона, если со стороны севера заезжать. И дальше — метров двести, там недалеко.

— О-о, — оживлённо тянет он. — Шо, тоже из зевак?

— В смысле — зевак? — достав мобильный и думая сразу кому позвонить — Артуру или Дэну, отвлекаюсь на вопрос, успев решить, что все же, Денису. Если бы Артур добрался до мобильного, он бы сам перезвонил, у него там с десяток пропущенных звонков от меня. А так — я даже не получала уведомления, что он появился в сети. Поэтому, чтобы не паниковать лишний раз, решаю звонить Денису и уже почти делаю это, как голос таксиста отвлекает меня:

— Так там же заварушка какая-то, на промзоне. Чи то поджог, чи то пожар. Дураки с наших опять, видно, костры палили, а ветер подхватил, вот оно и разгулялось. Каждое лето таких идиотов непуганных гоняем, и все одно — каждое лето поджоги! Особенно за городом, в посадках. У меня малые недалеко были, на пляже — так фотографии прислали. Дымит все так, что аж на озеро потянуло гарью. Я на них накричал, сказал, чтоб домой шли, а то они собирались бежать туда, снимать, эти… как их… свои стории!