— Не знаю, — сильнее прищурив единственный открытый глаз, я тоже что-то замечаю и понимаю, почему так струхнула Эмелька.

Если бы этот кто-то бегал, мельтешил, перемещался за угол и обратно, пытаясь нас выследить, понять, что мы хотим сделать, было бы не так пугающе. Но сквозь дым поступает маленькая, беззащитная, почти детская фигурка, и при этом — абсолютно неподвижная.

Этот застывший силуэт посреди творящегося вокруг хаоса — он и пугает больше всего. На секунду мне кажется, что это не человек, а жуткий ребенок-призрак, злой дух, прикрывшийся безобидным видом, когда-то живший здесь и вернувшийся мстить за себя. Как будто сама темнота вышла погулять из тени, где все время прячется — ее слишком привлекают те места, где люди забывают о здравом смысле и выпускают темноту из себя, из своего бессознательного. Тогда большая тень питается этими маленькими тенями, этой энергией разрушения — и вот она стоит перед нами, сытая и довольная, получившая своё.

Так… Стоп! Такие полёты фантазии хороши, когда создаёшь очередной концепт съёмки, но не тогда, когда надо быть сосредоточенной и действовать. Тем более, я понимаю, кто это. Не вижу, но знаю, как будто… чувствую издалека.

Я же сама ее назвала — сразу, безошибочно. Как будто тень вышла погулять… Кто тут у нас девочка-тень, не раз себя так называвшая? Кто не раз подстерегал из тихого тёмного уголка, ждал удобного момента, а потом подталкивал человека в спину, легко и аккуратно — но и этого было достаточно. Потому что тень умеет ждать, а идеально выбранный момент не требует даже применения силы.

Это же Крис, черт бы её побрал! Зуб даю, это она — стоит и наслаждается результатом своих действий и того, как блестяще она исполнила своё обещание: «Я тоже испорчу вам жизнь, Полина Александровна. Обязательно испорчу».

Да, она может быть довольна — результат оказался впечатляющим, Кристина посеяла ветер и пожала настоящую бурю, которая сейчас гремит вокруг нас, пусть никто и не догадывается, кто был её зачинщиком. Но при всем её тщеславии, могу предположить, что Крис это устраивает. Ей самой достаточно знать, что это она — нулевая отметка на оси координат, начальная точка отсчёта, око урагана, вокруг которого бушует стихия, но внутри которого — тихо и спокойно, как будто это самое безмятежное место на Земле. Обманчиво безмятежное, ведь посреди хаоса и гибели не может быть настоящего мира.

Я не могу не поддаться этому странному очарованию, магнетическому действию таланта сеять войну и раздор. Застыв на месте, я понимаю, что пусть у меня нет с собой камеры, но эта картина — щуплая девочка-подросток посреди горящего поля, полного сошедших с ума людей — пусть временно, но, все равно, по ее воле сошедших — навсегда останется в моей памяти как самый яркий и резкий снимок, страшный и прекрасный одновременно. Как символ всего, что с нами случилось, как жертва и режиссёр всех событий, как та, кто меняет реальность, но сама никогда не изменится.

— Теть Поль! Теть Поля! — Эмелька с силой трясёт меня уже за другую, левую руку — ага, запомнила, что за правую не стоит хавать. — Так что делать будем? Не спи, ты чего… как выключилась?

— Я… Нет, ничего. Все в порядке, — понимая, что присутствие Крис прямо-таки пригвоздило меня к месту, я встряхиваю головой, чтобы прийти в себя.

В который раз мы с ней играем в гляделки — сначала на выпускном, потом во время встречи на городском пляже, позже — на нашем с Вэлом флешмобе — и, наконец, сейчас. Думаю, на этом все и закончится — Кристина может быть довольна, за все свои обиды она дала блестящий ответ. Пусть насладится моментом триумфа — я даже не чувствую досады из-за этого. Единственное, что я хочу— это забрать Артура и уехать отсюда. А все остальное, в том числе и наши игры-бодалки мне уже… банально надоели.

— Все, все, Эмель… Я здесь. А теперь слушай меня внимательно, — я снова поворачиваюсь к двери. — Я захожу внутрь, прямо сейчас. Никто нам не помешает, главное мы почти сделали. Ты только смотри за моими вещами и жди меня. Просто жди, все будет нормально.

Черт, какой же неудобный это маленький кустарный замок, который Вэл не догадался сменить вместе с дверью… Ещё и глазомер сбит — кто бы знал, что одним глазом так сложно прицелится — рукой я все время попадаю мимо, приходится пропихивать ключ почти наощупь.

— Жди меня и следи за дверью! — всё-таки попав и провернув ключ два раза вправо, я даю последнее напустите Эмельке и тяну ручку на себя.

Дверь тут же уступает и легко открывается, а я снова кашляю от того, что из глубины дома на меня так жарко дохнуло дымом. Да, именно клубы дыма выходят изнутри, и смочив два компресса водой еще раз, я подхватываю бутылку под мышку, прикладываю ткань к лицу и делаю шаг внутрь.

Как же здесь душно, душно и темно… И, Артур все время был тут — мне даже страшно думать, как он себя чувствует. Хоть бы он был не в обмороке, хоть бы не отравился этим чертовым газом.

Продвигаясь вперёд наощупь, я спотыкаюсь о какое-то ведро с грохочущими в нем инструментами и с трудом подавляю желание щёлкнуть выключателем на стене, чтобы хоть что-то видеть. Только я не знаю, можно ли это делать — при утечке газа электричество включать нельзя, одной искры достаточно, чтобы все вспыхнуло. Есть ли разница с тем, когда дом заполнен дымом от костров, я тоже не имею никакого понятия. В любом случае, лучше не рисковать.

Зато у меня есть мобильник! Его фонарик можно включить… наверное… это же какой-то синтетический свет, как от экрана… Ох, ну почему же у меня в голове куча бесполезных знаний, а самое главное — то, что может спасти жизнь или, наоборот, погубить ее, я так и не выучила!