– Однако я действительно в каком-то смысле изгнанница.

– Правда?
– спросил он.

– Да. И у меня есть союзники, смертный. Они ждут меня в Цитадели Внешней Пустоты, свернувшись по-змеиному и ожидая моего зова. Для них с момента моего отбытия не прошло ни секунды. Но, как я уже сказала — меня изгнали из-за жестокого поворота судьбы. Я не могу достичь Ключа Звёзд — и даже проникнуть в Цитадель, поскольку она запечатана. Я тысячелетиями заперта снаружи её колоннад.

Она посмотрела на него, как будто пытаясь увидеть, какую реакцию вызовут все эти чуждые имена и бессмысленные фразы.

Берун ничего не мог с собой поделать. Его лицо вспыхнуло от злой, беспомощной растерянности. Во имя ИмфрасаХелтарна, о чём она говорит?

Затянувшееся молчание наконец заставило его выдавить:

– Цитадель Внешней Пустоты? Никогда не слышал о ней. И о звёздом ключе тоже. Если эта цитадель — твои настоящие владения, зачем было мне лгать? Что ты на самом деле задумала?

– Пока Фейвайльд не вернулся обратно в сопряжение с этим миром, я была жрицей без алтаря, проповедницей без слушателей. Но этому пришёл конец!

Её глаза оставляли слабые следы тумана, когда она начала расхаживать из стороны в сторону.

Она продолжала:

– Я храню старую веру. Мало кто пытался её сохранить, оказавшись в заточении. Но я была свободна, хотя и оторвана от живых судей моей религии...

Она развернулась, наблюдая за развернувшейся в собственных мыслях сценой, от которой на её надменном лице проступило благоговение.

– Цитадель — место перемен и силы, что лежит за внешним краем царства фей, куда не достаёт ход времени. Цитадель запечатана и откроется только перед Древнейшим. Но Древнейший спит в этом мире. Бесчисленные годы царство фей было оторвано от него. Я не могла достичь Древнейшего и не могла проникнуть в Цитадель. Я долго жила без надежды на то, что одно наконец найдёт другое.

Она вздохнула, затем сказала громким голосом, почти закричала:

– Всё изменилось! О да, теперь Древнейшего можно пробудить. Он может войти в Цитадель. Его судьба — взять Ключ Звёзд и отпереть Далёкую Многоликость...

Её голос стих.

– Я не...
– начал Берун.

– А мне, - сказала Мальянна, - суждено быть прислужницей судьбы во всем этом. После всех этих бесконечных веков терпеливого ожидания это мой долг. Поэтому мне нужно Сердце Снов. Поэтому я нуждалась в тебе.

– И по-прежнему нуждаешься, верно?

Она резко обернулась и пронзила его взглядом пылающих холодных глаз. Берун увидел, что под её взором его собственное дыхание превратилось в пар.

– Ты по-прежнему во мне нуждаешься! Прямо сейчас Сердце Снов находится у моего агента Яфета, - напомнил он. Он попытался отвлечь её следующим вопросом.
– Но зачем оно тебе вообще нужно?

– Наконец-то я устала ждать. Сердце Снов — часть Древнейшего. Если Древнейший не пробудится, если он потерпит неудачу, как уже неоднократно случалось, я воспользуюсь Сердцем, чтобы сама отпереть Цитадель. Если Древнейший не найдёт Ключ Звёзд, я сама его отыщу!

Берун отступил от безумной женщины. Его тело стремилось сбежать. Его разум знал, что нет такого места, куда он смог бы сбежать от Мальянны.

Как будто прочитав его мысли, благородная эладрин щёлкнула пальцами и крикнула:

– Тамур!

Берун поглядел на вход, затем взвизгнул, когда тень за комодом увеличилась, и оттуда вышла сумеречная гончая.

– Где Нейфион?
– промурлыкала хозяйка пса-переростка.
– Владыка Летучих Мышей по-прежнему в замке Даррок?

Собака подняла морду и принюхалась. Затем она опустила голову и издала шепчущий вой, который прошёл через Беруна, как лёд. Пёс бросился прочь из комнаты, опустив морду к полу.

– Ради твоего благополучия будем надеяться, что Тамур найдёт свою жертву, - Мальянна скользнула мимо него, следуя за питомцем.

Берун посмотрел на заставленный деликатесами стол. Его рот наполнился слюной при взгляде на клинья сливочного сыра. Он подумал, не стоит ли съесть кусочек вместо того, чтобы идти за Мальянной.

– Наверное, - пробормотал он.

Он проверил кинжал на поясе, расправил плечи и отошёл от стола.

Берун слонялся по сумрачным залам замка Даррок, обходя стороной сморщенных человечков с их лихорадочными движениями. Воздух был холодным, а тишина давила на уши. Крохотные свечки мерцали в канделябрах и светильниках, создавая островки света, от которых тени казались ещё более глубокими.

Он задумался, не вернулась Мальянна обратно на Фаэрун без него. Эта мысль одновременно обеспокоила его и вызвала облегчение. Эладрин казалась всё более и более безумной — и это безумие могла утолить лишь кровь. Конечно, если его здесь бросили, в конце концов вернётся Нейфион и обнаружит вторжение Беруна. Владыка Летучих Мышей, свободный от своего бесконечного пира, может наказать его за то, что Берун не сломал камень договора, когда Нейфион приказал ему это сделать.

В замке раздался крик ярости. За ним сразу же последовал шум, похожий на треск бьющейся посуды.