Шрифт:
– Уф. Семя? Что это значит?
– Дальнейшие объяснения в свитке отсутствовали. Подозреваю, это значит, что однажды Древнейший и все его старые дети-аболеты очнутся от долгого сна.
– Кажется, этот день настал, - сказала Ануша.
Аболет, за которым они шли, остановился на перекрёстке. Тоннель разделялся на два меньших.
Один из тоннелей служил продолжением их пути, но его характер резко менялся. Проход уменьшался примерно в три раза. Гнилостный свет не исчезал, позволяя Ануше видеть запутанный, ветвящийся лабиринт неравномерных проходов. Тут и там на голом камне росли дрожащие скопления белых шаров, упругих и бледных, как рыбьи яйца. Оттуда несло морем.
– Ясли, - прошептала Йева.
Другой проход представлял собой идеально круглую полость нескольких десятков футов в диаметре. Его гладкие, как у выточенного отверстия стены устремлялись в сторону. Проход вскоре заканчивался дрожащей стеной тумана.
Аболет зажёг последний обелиск, затем его туша скользнула в лабиринт, который Йева назвала яслями.
Ануша покачала головой.
– Не хочу идти в тоннели с яйцами.
– Согласна.
Они двинулись в гладкую дыру к её барьеру. Водянистый свет усеял доспехи Ануши отражением сине-зелёных пузырей. Она подняла руку и сунула её в туман. Она не почувствовала никакого сопротивления или влаги. Девушка убрала руку. Ничего не произошло, но...
– Думаю, что это ничего не доказывает, - сказала она.
– Я могу ходить через стены как через туман.
– Давай пойдём вместе, - Йева взяла Анушу за свободную руку.
Они шагнули через барьер.
Ануша увидела огромное подземное помещение, освещаемое тысячами крохотных фиолетовых огней. Воздух был спёртым, влажным и неприятно горячим. Она обрадовалась, что не нуждается в дыхании.
Они стояли на балконе с низким выступом, похожим на вялую попытку сделать перила. Вытянув шею, Ануша огляделась. Она увидела, что их балкон — маленькая часть куда большего сооружения, которое спускалось вниз, подобно утёсу, и тянулось на такое же огромное расстояние вверх... Сложно было оценить точную дистанцию, но скорее всего — на сотни и сотни футов. Огромное пространство было недостаточно велико, чтобы удержать предмет, на котором они стояли — его нижнее основание погружалось в пол пещеры, а верхняя часть уходила в неровный потолок.
– Взгляни, - сказала Йева. Она подалась далеко вперёд и указала вниз. Ануша подчинилась и увидела, что на древней поверхности обелиска вырезаны огромные узоры, изображающие тысячи переплетённых образов, которые она не могла разобрать. У девушки всё перевернулось внутри, когда некоторые изображения потекли и изменились у неё на глазах.
Ануша наклонилась ещё дальше, чтобы лучше видеть, и её охватило странное чувство. Странное, потому что девушке так долго его не хватало — это было чувство, что она вот-вот вернётся в своё тело!
Но на сей раз впечатления были иными, более отдалёнными. И... ментальное течение, псионический поток, как назвала его Йева, ускорился. Его звук рёвом отдавался в ушах. Его сила угрожала сбить её с ног. Она стала просыпаться — и рухнула вверх, прямо в ментальный поток. К Древнейшему.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Год Тайны (1396 ЛД), замок Даррок, Фейвайльд
По сумрачному замку слонялись сморщенные людишки размером с младенцев. Одни протирали пыль, другие полировали футляры для трофеев. Кто-то прогонял летучих мышей из трещин и высоких тёмных углов.
В просторном кабинете одинокий гомункул искал помёт за мебелью, картинами, скульптурами и другими выставленными на обозрение странностями. Человечек достиг высокого, изящного деревянного шкафчика со стеклянным окошком. За круглым стеклом двигались шестерёнки — гомункул не мог осознать принципы их взаимодействия, но любил наблюдать за ними. Существо вытянуло руку, чтобы коснуться крючковатым пальцем стекла.
Гомункул вздохнул и позволил руке упасть. Потом заметил нечто странное.
Он наклонил голову, с ужасом разглядывая деревянный шкаф. Несмотря на свечи, пылающие в канделябре наверху, кабинет бросал в комнату такую тень, как будто позади него горел костёр. Однако источника света гомункул не видел.
Тень удлинилась и потемнела, и в её глубинах проступили очертания мастифа. Его шерсть была тенью, облекшейся формой и плотностью. Гомункул приготовился завизжать, но застыл, когда увидел новые фигуры.
Следующей выскользнула тонкорукая женщина, грациозное создание с жемчужно-белой кожей и глазами, как ночь.
Гомункул немедленно узнал в ней нарушительницу-фею, захватчицу из-за границ пещеры, где располагался замок Даррок.
Следом за ней вышел человек. Несмотря на его дорогую одежду и отполированные сапоги, человек был молодым, толстым и взлохмаченным.
Казалось, это всё. Сморщенный человечек открыл свой рот, чтобы поднять тревогу, но сумел лишь пискнуть, прежде чем мастиф схватил его.
Лорд БерунМархана охнул и потёр руки, пытаясь вернуть им чувствительность. Однажды ему уже пришлось сопровождать Мальянну в обитель Владыки Летучих Мышей по непостоянному коридору из тени. На сей раз путь был холоднее.
Берун наморщил нос, когда пёс захрустел тугой плотью сгорбленной человекоподобной фигуры размером с ребёнка.