– Кэлвин осведомлен о наших прекрасных взаимоотношениях, у нас нет секретов.

– Матильда осознала свой проступок, – процедил Сверр, отходя к окну. – Касательно наших, как ты выразилась, взаимоотношений: ты в курсе, что выбор у меня невелик. Как и у тебя, впрочем. А вот способов избежать проблем – масса. Ты не останешься в замке. И никогда больше не встретишься с Матильдой, как и она с тобой. Портовый город не так защищен, как Клык, но там найдется место, достойное тебя. К тому же твои люди всегда будут рядом, никто не планирует лишать тебя свободы.

– Если ты не в курсе, ошейник в принципе предполагает отсутствие всякой свободы. И зависимость от воли хозяина.

– Повторяю, это всего лишь символ. Единственный шанс спасти тебя. Ты ведь понимаешь, что утянешь Вольный клан за собой, если пойдешь ко дну? Ответственность, Лаверн – это умение принимать трудные решения для минимизации риска. Ты готова рискнуть своими людьми, но ради чего?

– Ради свободы. Каждый из нас умрет, ради свободы.

– Что такое свобода? Разве ты свободна выбирать себе судьбу? Если все так, что ты делаешь в этом доме, который так ненавидишь? Что делала весь предыдущий год на южных границах, пока твой пацан умирал в горной долине? По своей ли воле напитала источник Серого ястреба? Присяга королю – тоже несвобода. Как и чертов титул. Как и клан, за который ты отвечаешь. Все это связывает похлеще ошейника, которого ты так боишься.

– Но это был мой выбор.

– А сейчас твой выбор – рисковать зависящими от тебя людьми, – усмехнулся он. – Умно, ничего не скажешь.

– Довольно, – отрезала Лаверн, подошла к Кэлвину и ощупала его лоб. Он поймал ее руку, чтобы хоть как-то ободрить, и она ответила ему вымученной улыбкой. – Мою позицию ты знаешь. Если от леди Морелл в ближайшее время не последует официальных извинений, я буду вынуждена действовать жестко.

– Бригг не простит тебе унижения Матильды. Ты и так уже нажила себе достаточно врагов, не стоит продолжать.

– Если старый Ворон захочет причинить мне вред, я отвечу, – жестко парировала Лаверн. – Если она еще раз попробует меня уязвить, я отвечу. И если ты постараешься принудить меня еще раз, – она вздернула подбородок и расправила плечи, выпуская руку Кэла, – я отвечу.

Некромант окинул ее насмешливым взглядом и вышел, не сказав больше ни слова. Когда за ним закрылась дверь, Лаверн присела на кровать и пообещала:

– Однажды я ей отплачу.

Кэлвин кивнул. Он знал: чародейка не бросается обещаниями. А воронья дочь только что положила еще один камень на весы ее терпения.

– Как себя чувствуешь?

– Сносно, – поморщился Кэлвин, усаживаясь на кровати. – Будь осторожна, она могла специально вывести меня из строя, чтобы потом добить тебя.

– Кишка тонка – меня добить, – зло возразила Лаверн. – К тому же это было показательное выступление явно не для меня. Вернее, не только для меня. Гадина хотела показать Сверру, что не потерпит меня в своем доме. Даже не знаю, чего теперь мне хочется больше: уехать, чтобы никогда больше ее не видеть, или остаться ей назло!

– Оно того не стоит.

– Ты прав, не стоит. Тем более, что для исполнения плана мне понадобится Берта.

– Воронья дочь никогда не это не пойдет.

– Нам обеим выгоден мой план. Если все пройдет, как задумано, я уеду, и Сверр не сможет больше на меня давить. А значит, достанется ей окончательно.

Но уверенности в голосе Лаверн больше не было. Да и сам Кэлвин теперь убедился: ничего не выйдет. Единственный шанс – заставить девочку сделать все самой, без дозволения родителей. Но такое Лаверн точно с рук не сойдет, если учесть, что положение у нее и так шаткое.

На следующий день после того, как Кэлвин окончательно встал с постели, наплевав на все рекомендации Мартина и причитания Лио, Лаверн получила странное послание от короля с приказом срочно отправляться на восток и охранять Огненную жилу от возможных посягательств армии Двуречья, пока Роланд вынужден оставаться на северо-западной границе. Подозрительный приказ, противоречащий предыдущему – оставаться в Клыке и помочь удержать твердыню севера, которая оставалась сильнейшей в магическом плане после Долины Туманов. Лаверн была почти уверена, что здесь замешан змеиный лорд и его благородные порывы ее защитить.

Раньше подобное ввергло бы ее в ярость, а теперь взгляд Лаверн лишь слегка туманился, а на губах расцветала полуулыбка. Кэлвин ни капли не злился на Роланда, наоборот, он считал его решение привлечь к проблеме короля наилучшим из возможных. Лаверн опасно было оставаться в замке некроманта – теперь еще больше, чем когда-либо. Раньше Кэлвин считал одержимость Морелла Лаверн последствием ее ухода – так дети становятся одержимы отобранной у них игрушкой. Но теперь… Новые обстоятельства убедили Кэлвина: все гораздо серьезнее. Если Лаверн действительно является источником Кэтленда, Морелл не отступится, пока не получит ее. И пойдет на все, чтобы нацепить на Лаверн злосчастный ошейник. И тогда она снова превратится в сломанную куклу, которой была, когда они познакомились.