Лаверн же смотрела прямо и с вызовом. Как обычно. Ничто в ее облике не напоминало о произошедшем ночью, более того, в глаза чародейки вернулся привычный холод, который, как Роланду казалось, больше не должен быть направлен на него. Будто лорд Морелл сказал ей что-то о Роланде, выдал некую страшную тайну, которая разрушила то неожиданное доверие, возникшее между ними накануне.

– Миледи.

Роланд поклонился, готовясь к худшему, но внезапно на лице Лаверн расцвела вымученная улыбка. Лишь в тот миг Роланд заметил, что она неестественно бледна, а тонкие пальцы, удерживающие серебряную чашу, едва заметно подрагивают.

– Прошу прощения за доставленное беспокойство, милорд. Поверьте, меньше всего на свете мне хотелось тревожить вас в столь поздний час. Лорд… Морелл, который был столь дерзок и заявился сюда среди ночи, минуя охрану, также передает свои глубочайшие извинения. К сожалению, он очень спешил и не смог попрощаться лично, так как весьма стеснен во времени.

Спешил он, как же. Скорее не снизошел до разговора с Роландом. Веллов некромант еще в прошлый раз показал, как «высоко» ценит общество Роланда и что думает о его силе и влиянии. Лорд Кэтленда считал себя чуть ли не пупом земли, которому все должны кланяться да пониже, а склонившись, касаться губами его сапог.

– Прошу, извинитесь от моего имени перед своими людьми, – продолжила Лаверн, отпив глоток из чаши. – Кажется, я была несколько груба и вела себя не совсем пристойно в их присутствии.

Говорила она спокойно и уверенно, но весь вид ее намекал на то, что спокойствие это показное. Лаверн нервничала. Нервничала настолько сильно, что маска, умело державшаяся на лице прежде, сползала, обнажая привычные женские эмоции. И если Роланд хоть что-то в них понимал, он не мог не заметить, что леди Мэлори боится.

Но кого? Капитула? Короля? Или… его, Роланда?

– Не извиняйтесь.

Роланд на улыбку ответил. И вежливость заменил другой вежливостью. Больше всего ему сейчас хотелось остаться с ней наедине, дотронуться до дрожащей ладони, обнять и сказать, что она в безопасности. Что он не даст ее в обиду. Эти мысли не нравились ему категорически. Лаверн опасна, и глупо проникаться к ней искренними чувствами, какой бы манящей и прекрасной она ни казалась. Они заключили сделку, и Роланд планировал придерживаться условий. Хорошо было бы приручить Лаверн, но он отдавал себе отчет, что это не произойдет быстро. Женщину следует завоевывать методично и плавно, чтобы факт завоевания оставался для нее загадкой до момента, когда она уже окажется в плену. И верхом неразумности будет попасть в плен самому.

– Надеюсь, лорд Морелл не принес вам плохих вестей.

Мария вздрогнула и прижала руки к пышной груди. Лаверн задумчиво покачала головой и снова пригубила из чаши. Вино окрасило ее губы темно-красным, и это в сочетании с неестественной бледностью делало образ чародейки совсем уж болезненным.

– Вам нехорошо?

– Я в порядке, – ответила Лаверн и вновь на него посмотрела. На этот раз в серых глазах ее не было холода, и Роланду отчего-то стало легче. – И хотела бы поблагодарить вас за гостеприимство, однако вынуждена сказать, что утром мы уедем. У меня возникло срочное дело на севере, и оно не может ждать.

– Уедете?! – Эта новость ошеломила, выбила почву из-под ног. Как же так?! Он ведь только приблизился к ней, только начал верить, что придуманный королем план сработает. Роланд думал, она задержится. Обязательства перед короной на юге выполнены, противник отброшен далеко за границу, от шпионов в Двуречьи не поступало сообщений о том, что Август намеревается атаковать границы Вайддела… У Лаверн нет никакой причины уезжать… Или есть?

– Срочное дело, – напомнила она. – Которое вынуждает меня отложить остальные важные дела. И расторгнуть нашу договоренность, милорд.

Роланду стоило немалых усилий сохранить самообладание. И гнев, утихший после ухода некроманта, вспыхнул снова. Горячая волна захлестнула, и Роланду показалось, что кровь вскипает в его жилах, превращаясь в жидкую ярость.

Лаверн была рядом. Близко. Прижималась к нему. Впустила. Обещала помочь, а теперь так просто от обещаний своих открестилась.

– Я считал, вы умеете держать слово! – выплюнул он резко. И кулаки сжал. Он, конечно же, не позволил бы себе поднять руку на женщину, но кулаки все равно чесались.

Чародейка на его гнев ответила усталым вздохом. Поставила чашу на стол и поднялась. Маленькая, хрупкая, на такую дунешь – переломится. Дунуть хотелось. Сделать больно. Лишить надежды, как только что лишили его самого.

– Мария, собери вещи, – велела Лаверн трясущейся невесть отчего девушке. – И Кэлвину передай, пусть седлает коней. Скоро рассвет.

Мария кивнула и вышла, не проронив ни слова.

Лаверн приблизилась к Роланду, ни капли, казалось, не заботясь, что он вот-вот взорвется от злости. Не опасаясь последствий. Ее тонкие пальцы скользнули по его груди, разом убирая что злость, что жар. Лишь досада осталась – противная и зудящая, как летняя мошкара.