Спрашивала об императоре. О разломах и возможности не то что приблизиться к ним – пройти насквозь. Ульрик и сам не понимал, помнил только, как Сан-Мио надела ему на шею амулет с темным в красных прожилках камнем, и голос Горячего разлома стих. Ульрик помнил лишь черную суть его, вихри тьмы и кроваво-красную сердцевину. Потом он потерял сознание и очнулся уже в Вестленде, на границе Серых Топей, а значит вышли они из Болотной бездны. Но Ульрик не помнил точно, как. Он был так напуган, что едва мог назвать свое имя, а Сан-Мио подшучивала над ним, а ее сестры смеялись. Женщины вечно смеялись над Ульриком…

Олинда интересовалась планами Ра-аана на счет Лаверн, о которых Ульрику было мало известно, но верховную никогда не устраивало слово “мало”.

Она спрашивала о некроманте. О самой Лаверн, которую Ульрик все еще ненавидел, но сказать об этом не мог. Некромант запретил, и его воля стала волей Ульрика. Потому он говорил о том, как уважает леди Винтенда. О ее якобы благородном происхождении. И о клане Лаверн упоминал только хорошее, а ведь знал побольше Сверра, и мог бы напакостить, однако…

Не выходило.

Олинда улыбалась и кивала, а Ульрик понимал: не верит. Но все равно смотрит с какой-то гордостью даже. Когда верховная, удовлетворившись, уходила, Ульрик вздыхал с облегчением. Ложился на жесткую лавку, закрывал глаза и говорил себе, что уж в следующий раз справится с магией Морелла.

Врать себе порой очень приятно. Успокаивает нервы.

Ульрик мечтал, что однажды избавится от навязанного ритуалом послушания. Тем более, что допросы враз прекратились, и колдун ощутил себя почти свободным.

До той ночи.

Эрн снова напился, а подмастерья его, зная о пагубной привычке старшего конюха, улизнули в деревню. Там усиленно готовились к Флертейну, и девушки плели венки у реки. Сбегали в лес, к озеру в надежде отыскать цветок ночной лилии, распускающийся ровно в полночь и сулящий удачное замужество.

Ульрик оседлал лошадь, как было велено, и вывел на дальний двор. Там, в тени тысячелетнего вяза, прислонившись к стволу, его ждала Олинда. Ее улыбка казалась приклеенной к лицу, а глаза все так же оставались жуткими. Одета верховная, правда, была не так ярко – в тускло-серое платье и плащ оттенком темнее. Волосы – русые с проседью – которые она обычно собирала в незамысловатую прическу, на этот раз были спрятаны под чепец.

Рядом с ней, переминаясь с ноги на ногу, стоял долговязый мальчишка, в котором Ульрик не сразу опознал менталиста Лаверн.

– Воистину волшебная ночь, полная открытий, – тихо сказала верховная, обращаясь к темноте за своей спиной. – Пришел. А ведь ментально не выявлено ни следа магического вмешательства.

– Влияние оказано на контур, а не на голову, – ответила ей темнота голосом некроманта, и Ульрик вздрогнул. Морелл появился как-то внезапно, ввергая колдуна в ужас – он-то думал, свидеться уже не придется, а он тут… Зачем? Чтобы снова мучить Ульрика? – Пока его магия жива, он подчиняется. Его собственная сила диктует волю. Но образец ненадежен, так как степной император тоже внедрился в его контур. И может отключать магию, когда ему вздумается, даже на большом расстоянии.

Получается, вздумай Ра-аан поиграться с контуром Ульрика за это время, он бы стал свободен от воли некроманта?! И если так, то почему не сделал этого раньше? Наверняка императора осведомили о поимке Ульрика, так зачем оставлять ему магию, которая может сыграть против него?

– Ты создашь мне другие образцы, – безапелляционно заявила Олинда, не сводя с колдуна пронзительного взгляда. – И сам ритуал передашь незамедлительно.

– Как и обещал, – кивнул некромант. – Как только покинем крепость, ты получишь ключ к шкатулке. Позже обсудим детали. Если Атмунд…

– Атмунда оставь мне, – отрезала она. – Пока он в столь… затруднительном положении, мне не составит труда подкорректировать его память.

– Или убить, – усмехнулся Морелл.

– Побойся гнева духов, зачем мне это?! У нас уже убит один верховный. В Совете беспорядки и споры, переполох такой, что и во времена Великой войны, наверное, удивились бы. Если некто может так просто воткнуть клинок в глаз верховному, более того, воителю, не знающему страха, то чего стоит вся безопасность Капитула?

– И замять дело не выйдет.

– Не выйдет, – подтвердила Олинда. – Атмунд так радовался поимке девочки, что его радость наверняка была слышна даже на острове Гигантов! Сам понимаешь, я не смогу скорректировать сознания всех людей континента. Ей лучше уехать.

– Об этом не беспокойся, я найду, где ее спрятать.

– Я рекомендую ей уехать, – настойчиво повторила Олинда. Затем, смягчившись, добавила: – Желательно выбрать место не в пределах континента. Эссирия, например. Я бы рекомендовала империю, однако… у девочки слишком примечательная внешность. Но уехать нужно. На время. Пока шум не утихнет, и почва не будет подготовлена.