Присмотревшись, увидел неподвижные фигуры: одна, вторая, третья… седьмая. Прекрасно, все на местах. Я вернулся назад в кресло, надо было еще поработать, прежде чем идти отдыхать. Снова вспомнилось малышка и ее пугливые глаза. Черт, как все не вовремя. И какого хуя ее папа решил отвезти ее к Эйшиду именно сейчас? По моим данным был в запасе еще месяц. Девчонка бы закончила учебу, и первое время ее никто бы не хватился. А сейчас старый Брай сильно рисковал, все вопросы от учителей и полиции были бы в его адрес. Я никак не мог понять причину его риска. Герман тоже ничего не знал о причинах такой активности. Понятно было только одно, сорвав план Брая, я сам сильно подставился. Теперь вся их группа должна затаиться, им однозначно нужно время, чтобы разузнать, кто противостоит им. Теперь какое-то время девочка в безопасности, а вот дальше оставлять ее в том доме будет значит подписать ей приговор.

В памяти всплыл враждебные взгляд, из которого исчезла прежняя теплота. Девочка решила вести себя отстраненно, ну и похер, это все равно ничего не решает. Отпускать ее от себя в мои планы не входит. Слишком уж уникальной оказалась малышка. В ней сочетались очень необычные качества, что делало ее бесценной. Как же восторженно она смотрела на меня, в то время когда каждый стремился опустить глаза. Не испорченная общественным мнением, она показывала тебе самого себя со стороны. Именно ради такой девушки я бы сделал очень-очень многое. Ей даже просить бы не пришлось. Но проблема была в том, что по своей неопытности Арина не могла принять и понять всю мою серьезность. Но это легко можно исправить, главное оказаться быстрее в городе.

Причиной моих стремлений закончить дела поскорее было еще и письмо от Линтера. Лекарства, найденные в мышкином рюкзаке, оказались весьма непростыми. Чтобы получить рецепт на них, надо было пройти не одну врачебную комиссию, к тому же препарат был дорогой. Я знал только одну фармакологическую компанию производящую его. А так же лично знал того, кто был ее совладельцем. Вопрос только зачем это лекарства пьет Арина. Я видел ее детскую медицинскую карточку, и ничего серьезного там не было. Получить доступ к данным взрослого отделения не просто, но по возвращении надо будет разузнать, что с девчонкой.

Отложив бумаги в сторону, я переместился на диван. Работать все равно было уже невозможно, а в горизонтальном положении хотя бы наберусь немного сил. Эх, как же хотелось сейчас дотронуться до бархатной кожи, ощутить под пальцами ее тонкое, стройное тело. Кровь и побежала быстрее, приливая к члену. Одно малейшее воспоминание о ее идеальном теле и башню срывает окончательно. Картинки, того как я трахаю ее, калейдоскопом закружились в мозгу. Выдохнул, сжав кулаки. Надо заблокировать все мысли о той ночи, иначе в штанах будет круглосуточный стояк. Пока я нахожусь не рядом с ней, мысли должны быть трезвыми и конструктивными. Надо выкинуть девочку на пять дней из головы, иначе я просто сойду с ума.

— Хреново выглядишь, — Герман обеспокоенно осмотрел меня. — Уверен, что хочешь ехать?

— Все в порядке, готов выезжать.

Отец ободрительно хлопнул меня по плечу. Что мне нравилось в нем, так это чуткость. Он всегда безмолвно ощущал наши тревоги и проблемы и готов был помочь. Но это было так ненавязчиво и незримо, что со стороны могло показаться, будто мужчина слишком строг с каждым из нас. Но карьера хоккейного тренера вместе со строгостью и волевым характером наложила на него еще и ответственность, как за своих подопечных, так и за своих детей.

Накануне военных действий половина ребят из юношеской сборной подсела на наркоту. А когда начались боевые действия, то многие и вовсе забросили спорт, подавшись в наркокурьеры. Герман тогда сильно разочаровался в себе и своем тренерском деле. Он видел свою вину в том, что многих из тех мальчишек уже нет в живых. С тех пор единственным делом отца стал антинаркотический корпус. Даже парни оказались вовлечены в деятельность отца. Собирали информацию, искали закладки и уничтожали их. Помощь парней была хоть и малой, ведь на следующий день закладки появлялись заново, и все больше людей оказывалось на игле, но, тем не менее, их помощь была важной. Проект нуждался в инвестициях, и впереди было несколько абсолютно идентичных встреч с мужиками, уставшими от жизни и снизошедшими до общения. Во времена детского дома за один из таких взглядов в свою сторону я бы уничтожил, а сейчас был вынужден молчать. И ведь, что самое паршивое, сумма, необходимая отцу, у меня была, но принимать от меня помощь в таком виде он не хотел. Ему было важно мое личное участие. А я, приезжая, мог лично контролировать успешность его дел.

— Здорова, брат. Как обстановка?

— Здорова. Я так понимаю, интересуешься ты не мной, — усмехнулся Штер. — Нормально все с твоей принцесской. Ходит по улицам, гуляет, спит. Батя ее тоже тихо сидит.

— С кем гуляет?

Сам не зная почему, но его ответ резанул слух.

— С девчонкой какой-то, первый раз ее вижу. И вчера она…,- на том конце провода повисла пауза.

— Я тебя внимательно слушаю, что она?

— С малышом Томми гуляла.

— Какого хуя?! Он же свалил, — я с силой сжал ручку, лежащую на столе.

В груди все моментально закипело. Я не понимал, как такое вообще возможно. Только сопляка этого мне хватало.

— Хочешь, я втащу ему? Давай соглашайся, а то давненько мы никого не наказывали.

— Тронешь его, я тебе сам потом сразу втащу. Ты меня знаешь. Продолжай наблюдать за ней. Передай, пусть за Томом тоже кто-нибудь присматривает.

Телефон звякну корпусом об стол. Почему все идет через жопу? Капризы мышонка еще можно было вынести, но вот появление этого мальчика злило. Теперь Арина была полностью моей, а значит этого ублюдка в ее жизни никак быть не должно. Я закрыл глаза, выравнивая дыхание. Хотелось бросить все к черту и уехать. Да, слишком крепко она засела в голове. Слабость, которая делает тебя уязвимее. Но зависимость, в лице этой девочки, я готов был себе позволить.