Хедер лежал с закрытыми глазами. Было видно, что этот сильный и опасный мужчина устал, да и не удивительно. Если ночью в доме у парней мне удалось подремать, то сам Хэд спал от силы пару часов. Про его прошлые ночи я не знала, но не думаю, что сна в них было больше. Наверное, мне не стоило так пристально разглядывать этого мужчину, но я не могла оторваться. Усталость чуть заострила его скулы, сделав лицо более хищным. Даже в таком безобидном состоянии как покой и отдых, мужчина все равно внушал опасность.

— О чем думаешь? — не открывая глаз, спросил объект моих наблюдений.

— Я думала, ты уснул.

— Сложно уснуть, когда на тебя так пристально смотрят, — повернув голову, Хэдер прошелся по моему лицу. — Так о чем ты думала?

— Обо всем и ни о чем. Хотела до тебя дотронуться.

— И что помешало?

Как же он прожигал взглядом. Я даже пожалела о своих излишне наивных словах. Стыдливо опустив глаза, я не могла подобрать разумного объяснения.

— Дай сюда руку, — и, не дожидаясь меня, Хэдер сам взял мою кисть и положил себе на грудь, туда, где несколькими сантиметрами ниже билось сердце. — Я принадлежу тебе. Весь, понимаешь? Поэтому не стоит бояться меня.

— Ты лучшее, что у меня есть, Райн.

И это было абсолютной правдой. Как все-таки парадоксально вышло. Самый опасный парень этого города стал для меня самым лучшим человеком. Я должна была держаться подальше от него и пустыря, а в итоге расстояние в десяток сантиметров кажется нескончаемо далеким.

Прислонившись к двери, ведущей с кухни на улицу, я с улыбкой смотрела, как Хэдер готовит. В свое первое и посещение, я и не заметила, что из дома есть несколько выходов. За прозрачной дверью виднелась небольшая беседка, а дальше было оно- озеро. Мне натерпелось поскорее добраться до него, хотелось убедиться, что это не глюк и не сон.

— Тебе надо больше есть. Ты очень маленькая, мышонок.

— Обещаю, буде есть. Буду съедать все, что дашь, только пойдем скорее на улицу.

— В начале еда- потом улица. Я не хочу, чтобы ты еще раз потеряла сознание.

— За-ну-да, — оторвавшись от гладкой стеклянной поверхности, я подошла к мужчине. — Если я потеряю сознание, ты меня все равно спасешь.

— Спасу, — бархатным голосом произнес парень, включивший режим «папочка». Его руки легли на столешницу по обе стороны от меня. — А потом накажу.

Спорить тут же расхотелось и налив котенку молока, я вновь вернулась к своему месту у двери.

— Здесь так чисто, все на своих местах, даже холодильник забит едой. Кто-то присматривает за домом?

— Да. В нескольких километрах есть деревня, я договорился с одной женщиной, чтобы она приходила и убиралась. Продукты тоже ее рук дело. Так что с голоду не умрем, — и, подмигнув, он вновь вернулся к готовке.

Было так спокойно, зная, что рядом есть тот, кто всегда позаботится о тебе. Хэдер удивительным образом сочетал в себе все качества надежного мужчины. Взглянув на него впервые в жизни, я бы ни за что не доверила ему свою жизнь. Холодный и жестокий вожак своей стаи, он не производил ни малейшего впечатления надежности. А сейчас оказывается, что в холодильнике среди всех прочих продуктов лежит, заботливо припасенная, целая коробка с творожными сырками.

С самого детства мне успешно внушали, что, несмотря на то, что ты девочка, ты должна уметь заботиться о тебе. И я привыкла во многих бытовых вещах быть слишком самостоятельной, не принимающей помощи. Хэдер же рушил все устои в моей голове, окружая своей естественной и органичной заботой. Он просто делал так, как считал нужным, не думая о том, как это выглядит со стороны.

Накрыв в беседке, мы наконец-то оказались на улице. День был теплый, и, насладившись обедом, я скинула наброшенную на плечи толстовку, подставляя лицо солнцу.

— Ты очень вкусно готовишь, спасибо.

— По пальцам одной руки можно перечислить тех, от кого я слышал эти слова.

— Остальным не нравилось? — игриво приподняла бровь.

— Остальных не было.

— Когда я ночевала у тебя первый раз, ты приготовил мне божественный омлет. А как же завтраки для других девушек?

— Ты была исключением, оставшимся у меня на ночь. Я всегда ночую один, — и, приблизившись, он добавил. — Бессмысленно искать повод для ревности, мышонок. Его все равно нет.

Я будто очутилась в сказке. В каком-то тайном неизвестном никому месте. Если остановиться и прислушаться, то до тебя не доносилось ничего, кроме шума и поскрипывания елей, да пения птиц. Сюда не доносились шумы машин и железной дороги, здесь на несколько километров не было никого кроме нас двоих. Я с жадностью юного натуралиста вбирала в себя каждый увиденный цветок, веточку и кустик. Мне хотелось просто смотреть вокруг. Сколько, оказывается, счастья может доставить человеку такое простое и обычное действие как созерцание.