Переговоры могли расставить все по местам, но ужасное стечение обстоятельств выставило все в наихудшем свете. Нер'зулГураб беспощадным пламенем прошелся по цветущим равнинам. Сама земля стонала под тяжелой поступью его армии. В гневе, он лично возглавлял карательный поход. Все, что создал светоносный, темная армада выжгла дотла и осадила неприступные стены города. А в это время на безжизненные, выжженные равнины вышли объединенные светлые войска. Все, что они увидели, это безжизненные равнины на многие мили от замка, да армию бога смерти, что лагерем расположилась вокруг города.

Именно с тех пор светлые считают, что Харастис, это слуга Нер'зулГураба, ведь именно его войска защищали оплот спасителя душ. На самом же деле и мы и темное воинство были совершенно ошарашены появлением армии света. Еще не зная, что ждет впереди, мы ликовали на стенах. Ибо выстоять без помощи, у нас не было шансов. Теперь же, темный властелин спешно разворачивал часть войск, навстречу новой опасности, а часть ему пришлось оставить для защиты от возможной угрозы из города.

Завидев суету и движение в стане врага, светлый альянс, немедля, прямо с дороги, перешел в наступление. Рыцари, ассасины, стрелки, мечники, латники, разбойники, поборники веры, воины всех мастей и призваний атаковали приспешников тьмы. Разношерстная армия света врубилась в, так и не успевшую до конца перестроится, армию тьмы. Извечное противостояние воспылало с новой силой. Сам темный властелин пошел в атаку. Своим огромным мечом, он наотмашь выбивал рыцарей из седла, разрубая их вместе с лошадью, дробил щиты в щепки, ломал панцири и ребра, отсекал головы и конечности. Бог смерти нес смерть и хаос. Его удар был столь страшен, что пережить его удавалось не многим, а уж блокировать и вовсе никому.

Альянс был гораздо многочисленнее и Армия мрака редела. Но у властелина были свои козыри в рукаве. Боги обладают невероятной силой, а у повелителя смерти, в подчинении сама старуха с косой. По приказу хозяина, она собирала кровавую дань с его противников и возвращала души в тела союзников. Силы альянса неумолимо таяли. Шансы на победу становились все туманнее. Вокруг хозяина смерти распластались горы тел и стонущих раненых. Нанести удар, так никому и не удалось, а стрелы облетали его, словно в страхе.

В тот самый миг, в дверях замка, появился великолепный рыцарь в сияющих золотом доспехах. Он был красив, статен, высок, с гордой прямой осанкой. Уверенность и спокойствие, волнами исходящие от него, заражали окружающих боевым духом. Взобравшись на коня, рыцарь перехватил свой черный посох, с лезвием на конце и красным рубином в навершии и спокойно велел отворить ворота. Защитники города торопливо собирались на вылазку, поспешно вскакивая на запряженных лошадей.

Когда ворота открылись, вслед за золотым всадником выскочили полсотни конных и полторы сотни пеших воинов. Отряд вгрызся в войска тьмы, ломая строй и оттесняя их от стен. Во главе победоносно шествовал, весь в золоте, сын божий, рубя своим страшным посохом всех, кто подбирался слишком близко. Мы пробились сквозь линию неприятеля и разделили кольцо окружения.

Убедившись, что бессмертного повелителя смерти не убить мечом, верховные жрецы светлых сил, в последней надежде, стали объединять энергию, собирая мощное заклинание. Было понятно, что это последний аргумент, способный переломить ход битвы. Харастис спешился. Он стоял посреди битвы, прекрасный и величественный, ослепительно сверкая солнечными лучами на доспехах. Красный плащ развевался на ветру, а голову сжимал серебристый венец. Мы держали вокруг него оборону, не подпуская врагов.

— Нер'зулГураб! — Прокричал первожрец. — Прекрати убивать невинных, повернись и взгляни в лицо своему страху!

— Аххахах — Злобно расхохотался темный властелин, неторопливо поворачиваясь к безрассудному противнику. — У меня нет страхов. Я сам ужас для окружающих! Я стану и твоим кошмаром, СМЕРТНЫЙ! — Закончил разгневанный бог, рванувшись с места. Несколько широких скачков сократили расстояние между ними. Нер'зулГураб вскинул руки с мечом высоко вверх и бросился на врага.

Клинок тьмы, описав дугу, со звонким ударом встретился с древком черного посоха. Замелькали огромный меч тьмы и не менее внушительный, черный посох. Удар, блок, снова удар, финт, уворот, опять блок. Каждый старался перехватить инициативу, сбить соперника с ритма, навязать свой темп. Более эпичной битвы добра со злом, не видел никто из ныне живущих. Бог явно был сильнее полубога, так, что после очередного удара, блокированного древком посоха, левая рука Харастиса безвольно повисла, отсушенная силой удара. Он отступил на несколько шагов назад, чтобы перевести дыхание. Владыка тьмы рывком оказался рядом. Своим мечом отвел в сторону выставленный посох соперника, направив острие в землю, перехватил взглядом его глаза и яростно проговорил.

— Ты ничтожество. Никто не смеет отбирать мои смерти. Слишком много ты о себе возомнил. Что бы ты там не думал, чем бы не одарил тебя твой божок, ты так и останешься смертным. И твоя земная жизнь закончится прямо сейчас! — С этими словами Нер'зулГураб ногой толкнул его в грудь. Едва начавший приходить в себя, Харастис, не смог удержать равновесия и тяжело рухнул спиной на красную, от крови убитых, землю. Повелитель смерти занес над ним свой темный меч и вложил все силы в завершающий удар. Распластавшемуся на земле спасителю оставалось лишь попытаться закрыться от удара посохом. Это и спасло его. Левая рука окончательно отнялась, правая едва не повторила ее участь. Но меч «Вестник смерти» перерубил посох чуть выше острия, разделив его на две части а сам, лязгнув по рукояти, выскользнул из рук хозяина и вонзился в землю рядом с воинами.

Нер'зулГураб вырвал из ослабевшей руки наконечник посоха и поднял над головой, готовясь пронзить сердце своего противника. Мы все на секунду замерли, узрев, как в центре обороняемого кольца над нашим пастырем нависла сама смерть.

В этот момент, светлые жрецы, наконец, закончили сплетать свои мудреные формулы и рой световых копий помчался в сторону бьющихся исполинов. Первое копье вонзилось в спину бога смерти и вышло из его живота в тот момент, когда он уже наносил удар, отчего он завалился вперед, распарывая грудь божьего сына