Продолжая усиливать огненный шар в руке, эльф двинулся к двери хижины. Он успел пройти несколько шагов, как та распахнулась и наружу, чуть горбясь и щурясь от света, вышел человек. Он был стар, его лицо избороздили глубокие морщины, седые локоны спадали на плечи, а почти белая, борода опускалась до уровня груди. Он удивленно уставился на стоящего напротив эльфа. Затем его взгляд слегка смягчился, скользнул по чужаку и остановился на огненном шаре в его руке

— Не лучший способ знакомства, тебе не кажется? — Хмыкнул старец

— Возможно, зато эффективный способ защиты. — Парировал эльф, как и человек, говоря на общем диалекте.

— О да, огненный шар отлично защитит от беспомощного старика. — Его скрипучий голос был пронизан нотками ехидства, но отличался удивительным спокойствием и доброжелательностью.

Лазриэль представил, как это выглядит со стороны и тут же сжал кулак, туша свою магию, однако, не забывая возвратить человеку его укол.

— Так ли беспомощен старик, что живет в хижине посреди леса?

— Вот уж верно подмечено. — Ответил человек и расхохотался искренним, открытым смехом, словно обсуждает смешную историю со старым другом, а не разговаривает с незнакомым ему магом. — Ты прав, не так уж я и беззащитен, по крайней мере здесь. Это священное место. А я жрец бога, нахожусь здесь по его личному указанию.

Лазриэля насторожило, что старик не назвал имени бога и он тут же спросил

— О каком именно боге идет речь?

Старик даже слегка замялся, видно было, что он очень давно ни с кем не разговаривал и подобрать слова для него не так просто.

— Бог лишь один, у него нет имени.

Эльф насторожился еще больше. Из тех богов, про которых он слышал, только у одного не было имени и это был тот самый, встречи с кем он искал.

— А у твоего бога есть сын? — задал он наиболее точный вопрос. который должен был развеять, или подтвердить его догадку.

— Да. Именно из-за него я здесь. — Без лишней воды ответил старик. А немного погодя, добавил. — И из-за тебя.

Юный маг растерянно вглядывался в испещренное морщинами лицо, стараясь разглядеть в нем усмешку, а собеседник продолжал удивлять его.

— Я здесь уже несколько месяцев, жду тебя, сын верховного друида.

Лазриэль окончательно потерял смысл происходящего. Мысли роились в его голове, словно улей разъяренных пчел. Кто этот старик? Откуда он столько знает? Зачем ждет его здесь? Как он вообще узнал, что ждать надо именно здесь, а не в любом другом месте бескрайнего леса? А старик продолжил, не обращая внимания на изумление, написанное на его лице.

— Я жду тебя по указанию самого Харастиса. Это он послал тебе видение. Это он заставил тебя отправиться в путь, чтобы изменить судьбу эльфов. Это сын бога наделил меня знаниями о том, где тебя ждать и какова наша цель. Я верю, что он поможет нам пройти этот сложный путь.

— Нам?! Да я тебя вижу впервые, старик! Ты прикрываешься именем едва ли не худшего существа из всех, о ком я только слышал, заявляешь, что ждешь тут именно меня, а я ушел из родного дома только из-за вас, а потом предлагаешь идти вместе с тобой? — С каждым словом Лазриэль все больше распалялся.

Он искренне негодовал такой бестактности со стороны человека и совершенно не представлял, как в такое можно поверить. Но жрец ни чуть не был задет его жаркой тирадой, он лишь покачал головой и ответил.

— Нет. Я не предлагаю. Ты ищешь просвещение, а я послан сюда, дабы привести тебя к нему. Ты хочешь изменить судьбу лесных эльфов, о которой тебе поведал мой господин, я помогу тебе найти путь к новой жизни. Ты, как и многие, считаешь, что Харастис, это ужасное существо, я помогу тебе раскрыть его истинный облик. Вместе нас ждет долгий и увлекательный путь. Но для начала. Нам нужно очень многое обсудить. Заходи в хижину, присаживайся к костру. Чем раньше мы начнем разговор, тем быстрее закончим его.

С этими словами он просто набрал связку поленьев из поленницы у стены, развернулся и зашел обратно в домик. Эльфу ничего не оставалось, кроме как войти вслед за ним.

Сумрак накрыл бесконечные заросли. Великий лес успокоился и затих. Ночные звери начали выбираться на охоту. Какофония дневных звуков сменилась угрожающей тишиной. Лишь иногда, одинокий ночной охотник, преследуя добычу, выкрикивал свой боевой клич. Неспешные массы прохладного воздуха лениво перемещались между стволами могучих вековых деревьев, да изредка шевелили их кроны. Ночью это место внушало особенное спокойствие, умиротворенность и чувство отстраненности от внешнего мира.