Столь необходимый оранжевый ящик нашелся в дальнем, левом углу. Схватив бинты, Ксюша, вернулась к пострадавшему. Осматривать ноги было откровенно страшно. Робея, она осторожно прикоснулась к голени левой ноги. Та выглядела намного лучше правой. Поднялась выше…

Ствол взметнулся вверх раньше, чем Паяц открыл глаза.

— Ты?

— Повторяешься, — процедила, Ксюша, поджав губы. Маленькие пальчики медленно переместились сначала на колено, а потом выше.

— Уходи, — холодный, черный ствол уперся в висок.

— Не могу… — пальцы сильнее сжали поврежденную ногу.

Парень чуть слышно зашипел, убрав оружие.

— Сахарная это бесполезно. До стаба еще идти и идти, а нормальных машин на всем пути раз, два и обчелся. Брось…

Девушка принялась лихо приматывать бинтами деревяшки к бедру.

— Я, всё, не жилец, а тут скоро будут новые зараженные и внешники. И те и другие — верная смерть.

Паяц поморщился, прекрыв глаза. Ксюша переместилась к левой ноге. Та выглядела пугающе. Стопа как-то неправильно наклонена, щиколотка распухла, а на голени здоровое бурое пятно. Намертво переплетенные шнурки распутать не удалось. Достав нож, девушка аккуратными движениями попыталась их перепилить.

— Ты, вообще, меня слушаешь?

— Я не умею вправлять вывихи, — задумчиво посмотрела она, прямо ему в глаза, — а что, если там перелом?

— Дура!

Закусив губу, девушка снова опустила взгляд.

Парень стонал, когда она стаскивала ботинок, матерился при перевязке стопы, а когда дело дошло до голени в голос взвыл.

Недолго думая, Ксюша, вспорола ткань штанов до колена, оно тоже смотрелось стремно. На рану была наложена повязка, и вся нога примотана к дощечкам.

— Выпей, — девушка протянула уже знакомую фляжку.

Паяц фыркнул, но отказываться от предложенного не стал.

— Зажми ее зубами, дальнейшее тебе не понравится…

— Ты что, собираешься тащить меня на себе? — насторожился парень.

— Только до выхода.

— Лучше я сам, — он попытался отодвинуться, от приблизившейся Ксюши.

— Не сможешь, — тихо отозвалась она, хватая его под подмышки.

Сверху донесся тихий гул.

— Что это?

— Беспилотники, значит, внешники скоро будут здесь, — голос Паяца неожиданно сел.

— Надо спешить.

Потянув на себя, Ксюша застонала от боли. Она явно переоценила свои возможности и совсем забыла о поврежденной руке.

Паяц приподнялся на руках, слегка сдвинувшись к выходу. Слабое движение заставило зашипеть. Серые глаза настороженно окинули предстоящий путь. Он засунул в рот флягу, снова приподнимаясь на руках.

— Давай вместе, — наклонилась Ксюша, помогая ему развернуться спиной к выходу.

Добрых пятнадцать минут, с черепашьей скоростью, выбирались они из кузова.

Перепрыгнуть через наваренный на стены выступ целый подвиг эквилибриста. Паяц сел вплотную спиной к выходу. Ксюша помогла разместить ему руки на возвышении… Рывок. Парень взвыл, слегка опершись на относительно целую ногу. Из глаз брызнули слезы. Ксюша ловко потянула на себя, опрокидывая его через уступ.

Ударившись головой о какую-то железку, Паяц недоуменно огляделся. Он лежал не то в зеленом корыте, не то в огородной тачке…

«Твою мать, садовая тележка…» — озарила его догадка.

— Лучше бы я сдох.

— Успеешь еще, — равнодушно произнесла девушка, всучив ему арбалет.

Тележка медленно катилась по ухабам разбитой дороги. Ксюше казалось, что она Кристофер Робин, везущий своего повзрослевшего и заматеревшего друга Винни Пуха. Надменного, противного и мощно пьющего Винни… Иначе чем по-другому объяснить его нежелание изъясняться нормальным языком без постоянного применения мата? Раздражение постепенно росло. Паяц тоже, как мог боролся со своим незавидным положением, укоризненно сверля ее спину гневным взглядом. "Ну, а как же? Он же герой, защитник, уже не существующей группы, а тут ему подогнали не танк, где можно лихо изображать несокрушимого бойца, не навороченный джип с пулеметом, а это…" — думала она. Нет, ей не было обидно, разве самою малость. Просто он сказал, что предпочел бы умереть. "Чем принять твою помощь" — добавляло уязвленное самолюбие. "Как так можно относиться к жизни? К самому дорогому, что есть у человека."

Ксюша с упорством закусила губу, начинался долгий и изматывающий подъем в горку. Девушка не ожидала, что парень окажется таким тяжелым, что вся эта затея будет такой трудной. Она остановилась, поправив лямки съезжающего рюкзака. Надежно примотанный к нему арбалет опять неприятно хлопнул рукоятью по попе. Она в который раз, под нос, зашептала песенку из мультика:

У пони длинная чёлка

Из нежного шёлка,

Он возит тележку

В такие края,

Где мама каталась

И папа катался,