У Синоптика, явно, сломана шея, — голова человека не может смотреть себе за спину. Широко распахнутые глаза, с сеткой мелких морщин, не моргая смотрят в просвет бойниц.

— Спи спокойно, Синоптик. Пусть мир, в котором, ты окажешься будет добр к тебе, — прошептала Ксюша, навсегда опуская веки пожилого человека.

Удар о железную лавку оставил глубокую вмятину на черепе Мудрого, густо залив лицо кровью.

Закусив губу, Ксюша, переходила от одного человека к другому, в тщетных попытках отыскать живых. "Словно гигантская мясорубка…" — думала она, замирая при каждом движении. В душе надеясь различить чье-то неровное дыхание, услышать стон…

Штык лежал на животе, изуродованной, переломленной попалам куклой. Даже после смерти судьбе было угодно устроить его с комфортом, набросав снизу целый ворох битых, деревянных коробок.

Ксюша перевернула его, уже понимая всю бесполезность этих действий. "Смерть списывает все счета" — говорили люди, и она никогда не задумывалась над смыслом этих слов до этого момента. Штык был трусом… И не хорошим человеком. Но, даже, он не заслуживал смерти. Прощение не нужно мертвым, прощение нужно живым, чтобы свободно двигаться дальше…

— Спи спокойно, Штык, пусть все твои страхи останутся в этом мире.

Девушка еще раз поправила изувеченное тело, вдруг, услышав приглушенный стон откуда-то снизу.

— Живой? — слезы радости навернулись на глаза.

Ксюша рывком сдернула Штыка с его погребального ложа, раскидывая в стороны коробки.

— Живой!

Паяц приглушенно застонал, приоткрыв глаза.

— Пить… — ели слышно произнес он.

— Да, да… Миленький, потерпи, сейчас.

Девушка заметалась в поисках рюкзака. Спотыкаясь и поскальзываясь, она методично перебирала вещи в поисках утерянной собственности. Пропажа отыскалась минут через пять.

— Вот, вода, — Ксюша как можно осторожнее приподняла голову парню.

Паяц сделал пару глотков. Захлопал глазами медленно приходя в себя.

— Живчика, — прошептал он, ощупывая тело непослушными руками.

— Да, да сейчас, — закивала головой Ксюша, попутно пытаясь сообразить, где его взять.

В памяти блеснула серебристая фляжка и беззаботное лицо Ржавого. Девушка опрометью метнулась наружу.

Тихий ветер трепал залитые кровью, медные кудри. Бездонные, зеленые глаза безмятежно смотрели в тяжелое, серое небо.

Ксюша присела рядом, ощупывая распахнутый бушлат.

— Прости, — пискнула она, силясь сдержать подступающие слезы, — прости…

За доли секунд фляга оказалась у нее в руке.

— Покойся с миром, друг, — прошептала она, заплакав. Маленькие пальцы в прощальном жесте коснулись щетинистой щеки.

Выпрямившись, она снова поспешила на помощь Паяцу. Казалось, тот опять прибывал в отключке. Ксюша тихонечко сжала его плечо.

— Ты? — удивленно прошептал он, открыв глаза.

— Живчик, — девушка приподняла голову парню, — нужно выпить.

Он сделал два глубоких глотка, закашлявшись.

— Помоги сесть.

Ксюша послушно обняла парня, помогая принять нужную позу.

— Ноги переломало, — констатировал он, ощупывая свои конечности.

— Нужно перевязать и наложить шину, — из глубин памяти извлекла решение девушка.

— Нет… Нет… Глупая, — поморщился Паяц, — у Ржавого и Герольда заначка гороха и споранов была, найди ее, пошурши по карманам.

— Ускорить регенерацию? — попыталась логически увязать просьбу парня со своими соображениями Ксюша.

— Да, ускорить, — хмыкнул парень, стиснув зубы, — найди целое оружие. В кабине на потолке, у Герольда, крепился арбалет, по идее, он должен был уцелеть. И давай быстро! — чуть повысил голос он.

Девушка снова метнулась к Ржавому. Но на этот раз поднимать глаза на лицо мертвого друга, она не решалась. Невыносимый стыд сжигал изнутри, ей казалось, что она обворовывает покойника. Если бы не мысль, что эти горошины способны спасти жизнь Паяцу, она бы ни за что не смогла бы их взять.

Крадучись, Сахарная, переместилась к кабине. Вместо лобового стекла зияла огромная дыра. Тело Мета смято большой, костяной тушей. Герольд погиб, сжимая в руке пистолет. Тварь успела вырвать значительный кусок из шеи командира. прежде чем он успокоил ее навсегда. Все в крови, как в дешёвом фильме ужасов.

Руки начали отчаянно трястись. Справится с крепежом арбалета удалось только с третьей попытки. Глубоко вдохнув, Ксюша, приблизилась к Герольду. При каждом ее движении стеклянное крошево начинало противно хрустеть. Девушка скрупулёзно обшаривала карманы сгорая от стыда, непослушными пальцами расстегивая мелкие пуговицы. Удача улыбнулась только после того, как все потайные карманы бушлата были проверены. В маленьком нагрудном кармане рубашки уместился пузатый, черный сверток.

Ксюша что есть сил рванула к Паяцу.