Все снова дружно рассмеялись.

— Давайте уже двинемся в джунгли, — предложил Максим. — Батар, заводи свой граммофон. Я уже давно наблюдаю целую стаю обезьян, которые никак не решаются запрыгнуть к нам на плечи — так они увлеклись разговорами о маскараде.

— Итак, — моментально отреагировав, объявил Батар, — мы с вами оказались в царстве истинной природы, в уголке острова, которого почти не коснулись беспощадные руки цивилизации, по мере возможности, попытавшиеся сохранить его в первозданном образе, образе, данном ему при самом рождении. Предлагаю натянуть удила и неторопливо следовать за мной. Я буду останавливаться в удобных местах тропы и рассказывать вам о том, что вы видите. Тропа извивается среди зарослей, позволяя объехать весь заповедник, не упустив из виду абсолютно ничего. Лишь когда мы окажемся в горной местности, возможностей для маневра будет меньше. Хищных зверей в джунглях нет, боятся нам нечего. Если вам на шею свалится змея, не пугайтесь — змеи тут неядовитые.

Путешественники направились за Батаром, пустив своих лошадей медленным шагом.

Оказаться в джунглях впервые — это все равно, что очутиться в каком-то сказочном мире. Все окружающее кажется настолько необычным и чудным, что возникает желание ущипнуть себя и убедиться в том, что все это не сон. Один шаг вглубь зарослей и туристы были захвачены врасплох колдовской симфонией тропического леса: трелями, пением, щебетанием, треском, хрустом, шорохом, шелестом, всплесками и совсем непривычными криками и завываниями; обоняние было подвергнуто атаке множества незнакомых ароматов; зрение поражало нагромождение многоярусного массива растений, паутины лиан, диковинные листья деревьев и кустарника, и, конечно же, цветы, играющие неведомыми красками. Крона деревьев верхнего яруса громоздилась над головой сплошным зеленым сводом, что создавалось впечатление, будто попадаешь в озелененную пещеру.

Делая остановки в подходящих местах, туристы обращали своё внимание к Батару, который, не жалея словарного запаса, принимался неистово распевать оды в честь самого замечательного уголка мира, подробно рисуя всё его многообразие. Если бы человеческая память способна была фиксировать сто процентов входящей информации, то путники стали бы похожи на сборник учебников по биологии, зоологии, геологии, природоведению и экологии. Они смогли бы перечислить всех представителей флоры и фауны, указывая при этом все их особенности: по какому расписанию те или иные деревья сбрасывают листья, каковы периоды цветения того или иного растения, сколько света необходимо тому или иному ярусу, какие и когда созревают плоды, где вырастает самая высокая трава, где прячется самый древний мох, и так далее. Смогли бы поведать о жизни насекомых, птиц, животных и рыб, не упуская из поля зрения ни единого вида, кои в великом множестве обитают на острове. Внимание они уделили бы и водному миру леса, представленному в первую очередь рекой Шень, берущей свое начало в горах на юге острова, протекающей через всю его территорию и впадающей в океан на севере, а также небольшими речками, прудами, ручьями, горными озерами, водопадами и болотами. Количество выпадающих осадков и их периодичность, характеристика почвы и горных пород, высота и протяженность гор, и так далее.

Спустя три часа путешественники вынырнули из зарослей и очутились на поле, поросшем высокой травой. После длительного пребывания в тени джунглей солнечный свет невыносимо слепил глаза. Спрятавшись под широкой кроной растущего у тропы дерева, туристы спустились с лошадей и слегка перекусили — каждый участник экскурсии был снабжен сухим пайком и двумя литрами воды.

— А сейчас мы приближаемся непосредственно к самому когтю Дракона, — объявил Батар, указывая в сторону горной цепи, уходящей на юг.

За все время экскурсии Батар впервые упомянул настоящее, географическое название острова.

— Разве Коготь Дракона — это не весь остров? — спросил Максим.

— Это его имя, имя острова, но, что касается самого когтя, то он начинается здесь. Когда мы поднимемся выше по горной тропе, вы сможете разглядеть сам коготь, загибающийся на запад. Благодаря этому загибу образовался залив, именуемый заливом Грез.

— Да, я видел на карте, — сказал Максим. — А откуда такое название, известно?

— В заливе располагалась гавань, во всяком случае, так говорят, гавань пиратских кораблей, которые в былые времена навещали остров в поисках чего-то волшебного. Что именно они искали, никому наверняка неизвестно, но тот факт, что залив назван заливом Грез, говорит о том, что ничего они не нашли.

— А вот об этом мы ничего не слышали, — проговорила Маргарита.

— Вы нам так подробно рассказали о том, как плавает трехпалый ленивиц, а о таких загадочных вещах даже не упомянули, — заметил Мануш, вызвав дружный смех.

— Вы интриган, Батар, — сказала Фераха.

— Это всего лишь сказки, — оправдался Батар. — Говорят, что первые люди, оказавшиеся на острове перед тем, как тут началось строительство курорта, обнаружили в этих краях останки кораблей, следы поселений и вещи, чей возраст, по разным данным, составлял от пятисот до ста лет.

— А где их находили? — спросил Максим.

— Предположительно было две гавани. Одна в заливе Грез, другая в заливе Бахрамова, это та гавань, куда вы прибыли. И поселения были обнаружены в тех же пределах. Но, по каким-то неведомым мне причинам, именно гавань в заливе Грез является наиболее значимой. Возможно, просто потому, что она находится в сердце когтя дракона, то есть, символически она выглядит как-то привлекательней.

— Так Пиратский остров называется Пиратским не потому, что его выкупил главный бандит Города, а потому, что тут гнездились пираты? — спросил Максим.

— Пиратским его окрестил Бахрамов. Почему, никто не знает, — сказал Батар.

— А что, всё же, здесь делали пираты? — спросила Маргарита.

— Я не могу с уверенностью сказать о том, что они, вообще здесь были. Об останках кораблей и прочих археологических находках лишь говорили, но их никто не видел. Ведь, если бы они, действительно, были, об этом знали бы все. И не только знали, но и могли бы их лицезреть, скажем, в том же музее. Но, не осталось и следа. За сорок лет! Это всё сказки.