— Это не имеет значения. Не всё и не всем можно знать.

— Но, если знать всех, кто имеет доступ к этой информации…

— Сила импульса интересна только Орденам.

— Обоим? У вас единая система наблюдения?

— Ты задаешь слишком много ненужных вопросов. Выйди сегодня же на своего полицейского и узнай, есть ли что-то по Хаксли. Фархад мой, не лезь с очередными нелепыми вопросами к совету Ордена. Ты ведь это собирался сделать?

— Есть другие варианты? Каким образом ты собираешься выйти на Фархада? Я бы мог спугнуть его, задав о нём вопрос магистру.

— Ты видимо забыл о том, что ты не интересен совету, а поскольку информацией о принцессе ты не располагаешь, ты им и подавно не нужен. Иначе они на тебя давно бы вышли сами. Если Рика взяли в разработку почти с самого вашего прибытия, Фархад был подготовлен уже давно и неизвестно, кто за всем этим стоял и стоит.

— Если им нужна принцесса, они её ищут. Они же могут помочь?

— Кому? Тебе? Ты для них никто. Ты не представляешь для них интереса даже в части поиска принцессы. Хотя…

— Хотя, откуда они могут это знать, — продолжил Максим, — ты это имел в виду? Ответ очевиден. Ты следил за мной один?

— Кроме непосредственного наблюдения, я руководил наблюдением.

— То есть, были ещё люди. Не зависимо от количества наблюдателей Фархад, если он также руководил наблюдением, не заинтересован в привлечении ни меня, ни кого-то ещё, к поискам по вполне очевидным причинам. И если он отчитывается перед советом, то они считают, что у него всё под контролем. Ведь, для кого ещё, как не для совета Ордена Лебедя был сыгран весь этот спектакль?

— Не только Лебедя, — добавил Карл.

— То есть?

— У Ордена Лебедя могут быть все основания заподозрить в похищении Орден Дракона, что отвлечет их от нужного направления и запутает все следы. Я уже сказал о провокации. Нужно искать того, кому она нужна.

— Это кто-то со стороны, — задумчиво проговорил Максим.

— Нечего гадать.

— Сбить с толку всё и всех, запудрить мозги сказками о «драконах» и «лебедях», обвинить в участии в наркобизнесе кандидата в президенты, разоблачить наркобаронов, подпитывая историей о том, что в ней замешан дракон, рассказать о похищении злодеями законной принцессы — символа добра, чей дворец расположен в центре Города, недалеко от президентского дворца… Кому, как не тем, кто не хочет лишиться власти?

— Я повторяю: нечего гадать.

Воскресный день решил не баловать горожан чудесной погодой. Когда Максим возвращался в «Рапсодию», всё также моросил дождь, и небо было плотно заправлено беспросветной серой простыней. У входа в гостиницу остановилась карета, и кучер, спустившийся с козел и, зажав между пальцев сигарету, высматривал прохожих в надежде попросить огня. Подошедший Максим оказался очень кстати. По просьбе кучера он достал из кармана зажигалку и протянул её, давая прикурить. В это же мгновение дверь кареты распахнулась, и кто-то с силой затолкнул его внутрь. Его горло сжали и набросили на голову мешок. Карета дернулась.

Видимо заехав в какую-то подворотню, Максима вытащили из кареты и перетащили в автомобиль… поехали… приехали… вытащили… снова перетащили… посадили…

Левый глаз затек, челюсть припухла, из носа текла кровь. Руки были привязаны к спинке стула. В горле пересохло.

— Похоже, ты тупой, — раздался за спиной голос Томаса Шнайдера, обошедшего Максима и вставшего перед ним. Он наклонился и, схватив Максима за волосы, вздернул ему голову, обратив лицо к себе. — Ты безмозглый баран. Ты вообще не понимаешь, что тебе говорят? И кто тебе говорит?

Шнайдер ткнул Максима в лоб и сел перед ним за стол, предварительно положив на него диктофон.

«Я хотела услышать твой голос».

«Жанна?»

«Здравствуй, мальчик мой»

«Здравствуй. Ты где?»

«Я в логове Дракона. Только что с концерта».

Шнайдер нажал на паузу.

— Ты какого хрена творишь, урод? Что у тебя с Роллан? — сдавленным голосом зарычал Шнайдер.

— Я оказываю ей психологическую поддержку по телефону, — прохрипел Максим.

Шнайдер дал кому-то знак и Максим ощутил хлесткий удар в правое ухо. В голове зашумело.

— Мои люди доложили мне, что видели незнакомца, выходящего из гостиницы в Ветреном, и уходил он от Роллан. Ты был там?

— Чудесный городок. Милый, приветливый, надо полагать, — не сдавался Максим. — Что ты докопался? Не был я ни в какой гостинице. Мы дружим с Жанной, как обычные свободные граждане свободного демократического Города. Тебя не устраивают Городские законы, касающиеся прав человека? Предложи внести поправку в конституцию. Ты же юрист…

Удар в левое ухо.

«Я о Шнайдере. Он умудряется связываться со мной чуть ли не каждый день. И всё твердит мне о своей безумной затее с троном, в которой я ничего не могу понять. Его отец очень страшный и могущественный человек».