— Допустим, я вам верю, — тем не менее, тоном, подразумевающим некоторое недоверие, произнес Гашек.

В этот момент к нему подбежал сержант и подал ему рацию.

— Да. Понял. Приду, расскажу. Сейчас буду. — Ян встал.

— Что вы кому расскажете? — обеспокоенно поинтересовался Максим.

— Я найду, что рассказать. Ничего лишнего. И никому лишнему. Я бы не торопился на… куда там? Триумфальную площадь? Значит так. Ничего не предпринимать пока. Всё потом. Мне срочно нужно бежать. И никуда не отлучаться. Если этот человек… Короче, вы всё поняли. Мне пора.

Гашек убежал.

— Ты чего-нибудь поняла? — спросил Максим. — Ни зря ли мы ему все выложили?

— Мне кажется, он сможет нам помочь разобраться, — предположила Рита.

— Да? Ну, ты лучше разбираешься в мужчинах, — заметил Максим, и тут же подумал: «Да что же это со мной постоянно происходит? Зачем я это сказал? Почему, не в людях, а именно, в мужчинах. Зачем я это, вообще, сказал?»

Рита улыбнулась, но промолчала.

— Нужно Сару предупредить о том, что мы использовали её прикрытие по назначению.

— Да уж, — согласился Максим. — У нас скоро целый комитет будет.

— Есть информация, что завтра будет крупная сделка. Очень крупная! Детали сейчас будем… вообще, это не твоя епархия. Но, раз ты уже в курсе. Только, повторяю, никто не должен знать, что ты в курсе. Не знаю, что ты там «накапал» своему начальству, как ты умудрился взять себе это дело, какие перспективы… Короче, не важно…. Знаешь, Ян, что я подумал? — скороговоркой говорил Симба, когда Гашек прибыл к нему по его вызову.

— Что, что, Симба? Ты такое вступление оформил. Ты не заморачивайся, со своим начальством я всегда всё улажу. Меня твое состояние беспокоит. Какой-то ты перед пенсией возбуждённый… Так что ты говорил?

— Я ещё раз просмотрел вчерашнюю запись.

— И что?

— У меня создалось впечатление… Я собрал всё воедино, всё, что происходило в городе за последние пару недель. И, в общем, у меня создалось впечатление, что с нами играют в какую-то игру.

— Что ты имеешь в виду — спросил Гашек.

— Понимаешь, не было такого, чтобы столько информации о намечаемых сделках доходило до нас. Слишком всё просто. Это с одной стороны. И не было такого, чтобы, при таком количестве известных нам сделок, когда столько шансов раскрыть того, кто за этим стоит, мы не могли отыскать никаких концов. То есть, одно слишком просто, другое чересчур сложно.

— Симба, что тебя беспокоит?

— Ян, тут что-то не так. Дракон…

— Не понял.

— Это тоже информация… такая, неформальная. За этим стоит Дракон.

— Да, ты что-то совсем расклеился, — улыбнувшись, произнес Максим.

— Знаешь, меня никак не оставляет твое дурачество.

— А сейчас ты о чём? — смутился Гашек.

— Помнишь, как-то ты из себя клоуна изображал и рассказывал о том, что в Почтовом переулке найден труп. В сердце всажен нож.

— Ну… припоминаю, а что?

— Я уже несколько раз проходил мимо Почтового переулка, и мне становилось не по себе. Мне не по пути, но я иногда специально иду мимо него.

— Чёрт побери, Симба, что с тобой происходит?

— Тревожно мне. И вчера… нож был всажен в сердце.

— Ну, извини, что я так неудачно пошутил…

— Да не в этом дело. Не знаю. Мне бы на пенсию спокойно уйти…

В субботу вечером на небо набежали тучи, и заморосил мелкий дождь. Видимо, природа решила напомнить о приближении осени. Стало непривычно прохладно. Быстро стемнело. «Как же не вовремя, — наверно, подумал кто-нибудь, — завтра же еще один выходной, а вдруг погода не вернет нам свое расположение и испортит последнее воскресение лета».

— Как же не вовремя, — сказал Симба. — Видно что-нибудь?

— Практически нет, — ответили ему, — на камеры можно не рассчитывать. Слишком далеко. Ещё место такое. Обзор плохой. Слишком много чего мешается.

— Ну, правильно, они же не дураки, — разочарованно сказал Симба. — Если они тут. Дай бинокль, я сам посмотрю.

Симба вышел из автомобиля и вошел в заброшенное трехэтажное здание. Поднялся на самый верх и, встав рядом с полицейскими, ведущими наблюдение, направил бинокль в ночь.