— Что это? — мужчина с длинными тёмными волосами, собранными на затылке в хвост, наконец обрёл дар речи.

— Феникс, — коротко ответил Ярико, прижав Славку к себе. Она положила руку на плечо ему и спрятала лицо у него на груди, боясь чужих пристальных взглядов и расспросов. — Птица моя. Он ей жизнь свою отдал.

Вокруг них уже собралась довольно большая толпа. По рядам прошелестел встревоженный шёпот, в котором Ярико разобрал два слова: «Дети Света». Поговаривали, что такая птица, как у него, появлялась на свете всего раз в сотню лет, никто доселе не видал ни её, ни ей подобных, и оттого изумлению поселян не было предела. Ребята, спасённые таинственным стрелком, были явно не из простых.

— Бегите скорее, пока дозорным не до вас, — всё та же сердобольная поселянка посмотрела сначала на них, потом — на ратников, суетившихся вокруг князя, раненного чьей-то стрелою. Никто не успел разглядеть союзника ребят; а ежели кто-то и разглядел, то предпочитали молчать. Ярико, не отпуская руку Славки, нырнул в толпу, и вскоре они оба затерялись среди жителей деревеньки. Только у самого леса Ярико позволил себе остановиться, отдохнуть.

— Как ты? — спросил он. Славка, хоть и не пожаловалась ни единым словом, была всё ещё бледна. На светлой коже виднелся тёмный синяк от верёвки.

— Ничего… — ответила девушка и тут же растрепала волосы, чтобы он был не столь сильно заметен. — Послушай… Я была там. Я дошла почти до середины. А потом — вспышка, и всё.

— Там? — встревоженно переспросил Ярико. — Где?

— Не знаю, — тихо отозвалась Славка. — Но мне кажется, что я умерла… и снова очнулась. Я видела людей, лес и свет… Много света.

— Надо спросить у дедушки, — решил он.

— Не надо! — испугалась Славка. — Не будем его тревожить. И без того, верно, они извелись все, когда мы пропали.

— И всё-таки надо рассказать, — твёрдо промолвил Ярико. — Обыкновенно на Звёздный Путь вступают во тьме. Трудно говорить об этом, но и вправду… Какое-то время ты просто не дышала.

Славка только глаза опустила. Она не смогла бы внятно объяснить, что произошло с нею после того, как ноги потеряли опору. Сначала, действительно, кругом наступила темнота, в ушах зазвенело, точно на глубине, а потом она почувствовала, что твёрдо стоит на ногах. Вокруг было непривычно холодно, вдоль дороги тянулся туман, высокие голубоватые ели обступили её со всех сторон. Она сделала несколько шагов вперёд и в нерешительности остановилась. Вдалеке виднелись силуэты и тёмные фигуры других людей, но в темноте и тумане Славка не смогла узнать никого из них. Их голоса слились в единый неразборчивый шум, и она была бы рада им ответить, да не могла разобрать ни единого слова. Вдруг что-то вспыхнуло прямо перед глазами; инстинктивно рванувшись назад, она ослепла на мгновение, а потом, когда свет стал нестерпимо ярким, она почувствовала, что её подхватило и куда-то понесло.

— Дети Света… кто они?

— Те, в чьих сердцах никогда не было Тьмы, — ответил Ярико. — Я об этом слишком мало знаю. Спросим у дедушки.

Дальнейший путь они проделали в молчании: не было сил на разговоры, о прошедшем говорить не хотелось. Славка всё думала и никак не могла выбросить из головы мысли о Звёздной Дороге. Сначала она почувствовала короткую, резкую боль в затылке, потом — то, что не может вдохнуть, а после уж оказалась в том лесу, на пути в Смерть. Всё произошло настолько быстро, что она не успела даже испугаться. Жаль было, конечно, Феникса: он был практически другом Ярико, отдал жизнь за неё. Но в то же время чёрный ворон — вестник смерти, а Смерть всегда забирает то, что принадлежит ей.

Они добрались до лесной избушки, когда уже совсем стемнело. В прозрачном, дрожащем воздухе явственно чувствовалась осень: пахло дождём, грибами, опавшими листьями, ночь стала намного холоднее и опустилась куда раньше, нежели это было в травень и липень-месяц. Их ждали давно и с нетерпением: едва у крыльца раздались шаги и шорох листвы, как дверь с грохотом распахнулась, и на порог вылетела Велена в одном лёгком сарафане, даже плечи платком не прикрыла — так торопилась. С несколько секунд все трое стояли молча, глядя друг на друга, и вдруг Велена, сделав пару нетвёрдых шагов вперёд, со слезами бросилась обнимать Славку и брата.

— Тише, тише! — наконец воскликнул Ярико, осторожно высвобождаясь из крепких объятий сестрёнки. — Будто всю зиму не видались!

Велена только тихонько всхлипнула в ответ, и оба поняли, что три минувших дня тянулись для бедной девушки дольше трёх лун. Она поспешила отойти в сторону и пропустить ребят; все трое уже успели продрогнуть, и после мрачного сырого подземелья тёплая, натопленная горница показалась истинным раем. В избе крепко пахло мёдом и воском, засушенной листвой, тёплым деревом. Велена, бесшумно порхая по горнице, чтобы не перебудить остальных, согрела в плошках настоя из шиповника, достала из корзины, прикрытой плотной тканью, хлеб, положила перед ребятами, сама села напротив, подобрала босые ноги под себя.

— Как же вам удалось… уйти-то? — шёпотом спросила она.

— Помогли, — коротко ответил Ярико. — Сейчас не об этом. Дедушка спит?

Велена пожала плечами, поднялась с места, выбежала из горницы и вскоре вернулась в сопровождении старого ведуна. Казалось, он всю ночь не смыкал глаз и за всё время, пока Славки и Ярико не было, постарел ещё солнцевороторов этак на пять. После тёплого, радостного приветствия он остался с ними, отлил из котелка и себе настойки шиповника. Мельком оглядев внучку и её друга, заметил, какими они выглядели уставшими и измученными, но вопросы задавать не стал, понимая, что им нелегко будет об этом вспоминать и уж тем более рассказывать. Однако, немного передохнув, Ярико поведал обо всём сам, умолчав только о том, как они едва не погибли. Рассказал, что клинок у них снова отобрали, что князь Ольгерд совсем другим стал: и ранее был не из добрых людей, а теперь и вовсе равно как дух из самой Прави, угрюмый, жестокий, равнодушный ко всем и всему, кроме рыжей ведьмы в чёрном плаще. Ежели бы он только знал, как в эту минуту он был близок к истине…