– Ничего не поделаешь, коллега, - обращается он к хирургу, - придется вам поделиться этим пациентом с нами. Такой редкостный и интересный случай. Вот погодите, здесь соберется весь факультет со всеми светилами науки. Вы бы хоть повесили над постелью балдахин и надпись под хвойной гирляндой: "Добро пожаловать!" Или что-нибудь в этом духе.
– Он высморкался, словно в рог затрубил.
– С вашего разрешения мы возьмем у него несколько капель крови. Господин ординатор, распорядитесь, чтобы ассистент взял у больного кровь.

Получив по инстанции это распоряжение, высокий, длинноволосый ассистент, стоявший у левого локтя корифея терапии, наклонился к предплечью больного и протер его кожу ваткой.

– Когда вы освободитесь, - проворчал хирург, обращаясь к старику, - я попрошу вас на минутку к себе.

Но старый доктор еще не исчерпал своих восторгов по поводу желтой лихорадки и продолжал говорить о ней, пока хирург вел его в палату ясновидца.

– Ну вот, - сказал хирург.
– А теперь скажите мне, что с ним?

Старик засопел и взялся за пациента, легко и искусно ощупывая его, тихо приказывая вздохнуть, не дышать, вздохнуть глубже, лечь, сказать, если будет больно, и все прочее. Наконец он оставил пациента в покое, в раздумье потер себе кончик носа и подозрительно воззрился на ясновидца.

– А что с ним может быть? Ничего, все в порядке... Тяжелый невропат, - добавил он бесцеремонно.
– Не пойму только, почему у него жар.

– Вот видите, - накинулся хирург на ясновидца.
– А теперь скажите, приятель, что вы вытворяете?

– Ничего я не вытворяю, - попытался отрицать больной. Но, может быть, мое самочувствие связано с тем пациентом, а?

– С каким?

– С тем, из самолета. Ведь я все время о нем думаю. У него снова жар?

– Вы его видели?

– Нет, не видел, - пробормотал ясновидец, - но я думал... сосредоточился на нем. Понимаете, такой контакт страшно изнурителен.

– Он ясновидец, - поспешно объяснил хирург.
– А вчера у вас была температура?

– Да, была, - признался ясновидец.
– Но иногда я... прерывал контакт, и температура падала. Это можно регулировать волей.

Хирург вопросительно взглянул на светило терапии. Тот ерошил бородку и размышлял.

– А боли?
– спросил он вдруг.
– Болей у вас не было? Я имею в виду боли, которые ощущает тот пациент.

– Да, были...
– как-то стесненно и нехотя ответил ясновидец.
– Собственно, это были чисто душевные явления, хотя и локализованные на определенных участках тела. Трудно определить точно, - робко оправдывался он, - но я назвал бы это психической болью.

– А где вы ее ощущали?
– быстро спросил терапевт.

– Вот тут, - показал ясновидец.

– Ага, в верхней части брюшной полости. Правильно, удовлетворенно проворчал старый врач.
– А здесь, под ложечкой?

– Давит и поташнивает.

– Очень хорошо, - обрадовался терапевт.
– И больше ничего?

– Ужасно болит голова, вот здесь, в затылке... И спина. Словно меня перешибли пополам.

– Coup de barre 1, - обрадовался старый доктор.
– Это же coup de barre, дружище! Вы

1 Прострел (франц.).

замечательно определили. Желгая лихорадка. Все симптомы. Как по-писаному!

Ясновидец испугался.

– Что вы говорите! Вы думаете, я мог подхватить желтую лихорадку?

– Нет, что вы!
– усмехнулся терапевт.
– Будьте спокойны, у нас нет такого комара. Самовнушение, - ответил он на вопросительный взгляд хирурга и, видимо, решил, что вопрос вполне исчерпан.
– Самовнушение. Я не удивлюсь, если у него в моче обнаружат следы белка и крови. Когда имеешь дело с истериком, - добавил он наставительно, - ничему не следует удивляться. Они выкидывают такие фокусы... Повернитесь к свету!

– Но у меня слезятся глаза, - запротестовал ясновидец. Мне больно от света.

– Превосходно, голубчик, - похвалил его терапевт.
– Совершенно верная клиническая картина, друг мой. Вы прямо-таки клад для диагностика - умеете хорошо наблюдать... То есть наблюдать самого себя. Отличный пациент! Представьте себе, многие люди совсем не умеют определить, где и что у них болит.

Ясновидец был явно польщен.

– А здесь, господин доктор, - несмело признался он, - у меня сосет.