После чего, не дав опомниться, наклонился и поцеловал.

Я не отстранилась. Конечно, не ответила, плотнее сжала губы, но даже не попыталась отшатнуться. Доронин сразу обозначил свою позицию, предупредил, если можно так сказать.

Он мстил Алене, а я просто в очередной раз оказалась в неподходящем месте в неподходящее время.

Насчет Яна я тоже не волновалась, потому что знала, что он не воспримет эту имитацию поцелуя всерьез. Он достаточно хорошо знал Никиту. И достаточно хорошо знал меня.

Хотя, если он что-то себе придумает, возможно, так будет даже лучше…

Однако все эти мысли терялись на фоне самого важного вывода. И когда Доронин прервал поцелуй, я посмотрела на мир другими глазами.

— Спасибо, — проговорила тихо и слабо улыбнулась, а потом развернулась и пошла к выходу из зала, глядя на то, как люди, которые в большинстве своем ненавидят или терпят друг друга, изображают радость.

Ян догнал возле гардероба, когда я уже успела забрать пальто.

— Стеш! — парень положил руки на плечи и развернул к себе. — Что происходит?

Улыбнулась и ответила утренними словами:

— Все в порядке.

Кажется, эта фраза его абсолютно не убедила, потому что ладони Нестеров так и не убрал, тогда я добавила:

— Тебе будет сложно объяснить знакомым Алены, почему мы так стоим.

— А если мне все равно, что они подумают? — непривычно эмоционально спросил Ян.

Кивнула, понимая, что поговорить все же стоит, и бегство ничего не решит, сделает лишь хуже.

— Давай хотя бы на улицу выйдем.

Пока Нестеров забирал куртку, прошла на крыльцо и спустилась по роскошной лестнице, величие которой подчеркивала подсветка.

Погода к этому моменту испортилась окончательно. Непонятный вид осадков, напоминавший смесь снега с дождем, распугал большинство горожан, поэтому на улице было практически безлюдно. Немногочисленные машины месили грязевую кашу на дороге, окончательно заставляя поверить в то, что на улице отнюдь не лето.

Ян поравнялся со мной уже на тротуаре и вновь развернул к себе.

— Куда ты убегаешь?

Улыбнулась, заглянув в глаза.

— Не знаю, — немного помолчала и продолжила. — Подальше отсюда. Понимаешь… Это все уже слишком. Обманы, махинации, светские мероприятия…

— Стеш, успокойся, — Нестеров потянулся ладонью к лицу, однако вместо привычной реакции, отшатнулась, словно его пальцы могли обжечь.

Он хотел что-то сказать, но я замотала головой.

— Ян, пожалуйста, выслушай меня!

— Хорошо, если ты пообещаешь выслушать меня, — он снова говорил уверенно, однако сейчас такой тон совсем не успокаивал.

Сжала виски ладонями, надеясь, что это поможет совладать с эмоциями, однако не помогло. Борясь с желанием истерично смеяться и плакать одновременно, подняла взгляд и заговорила:

— Знаешь, наверное, этот месяц был самым лучшим в моей жизни. И я благодарна тебе за это. Никому раньше не удалось выдернуть меня из собственного мирка, показать, что значит жить и чувствовать. Ты научил наслаждаться настоящими эмоциями, — Нестеров вновь попытался приблизиться, но я качнула головой, и парень остановился. — А еще этот месяц стал самым худшим в моей жизни. Потому что я не знаю, что будет дальше, не знаю, как буду жить без тебя. Потому что мечтать о новом ковре было гораздо проще. Потому что я могу написать в этой чертовой тетради свое желание. Я его давно написала! Потому что я не хочу, чтобы ты уезжал! Потому что я умудрилась в тебя влюбиться, Ян!

Голос дрогнул, а дыхание участилось, захотелось убежать. Бежать до тех пор, пока не кончатся силы, а воздуха станет совершенно не хватать, чтобы мозг просто не смог работать.

Чтобы забыть этот невероятный месяц.

Я просто не могла больше находиться рядом с Нестеровым. Его стало так много в моей жизни, что расстаться можно было лишь одним способом. Резко, вырвав вместе с частью сердца, по-живому, без анестезии.

— Ян! — наверное, впервые вовремя раздался голос Алены с порога, и это был мой единственный шаг.

Воспользовавшись тем, что Нестеров на секунду отвлекся и отвернулся, кинулась бежать. Перескочив через невысокий бордюр, выбежала на дорогу и, посмотрев налево, ринулась вперед.

Голос Яна догнал меня на разделительной полосе и заставил ускориться.

— Стеша! — слишком обеспокоенный тон для того, кто стал свидетелем бегства психованной девушки.

Однако осознание пришло слишком поздно.

Дурацкое правило, которое должны помнить даже дети.

Посмотрите налево…

Посмотрите направо…