Наплевать. Хватаю рюкзак и вылетаю из класса. За спиной кто-то зовет меня, раздается смех, потом и вовсе испуганные крики и шум.

Наплевать. Мне нужно спрятаться. Скрыться. Убежать. Хочу домой. Трясущимися руками беру телефон, чтобы позвонить папе. Нет, он еще работает. А я не хочу объяснять ему, что произошло. Нет. Только не папе! Он берег меня от домогательств Вани, а в сети представлено все так, что это я хренова извращенка.

 Стою. Кто-то обнимает меня сзади и ведет на улицу. Ася. Она что-то говорит, но я не разбираю слов. Как же стыдно. Зачем он так сделал? Ему нравится, когда надо мной смеются? Да, я не люблю его, но я доверяла ему. Разве предательство от близкого друга не так же больно, как от любимого? Также.

Нет. Больнее.

Я не замечаю, как мы добираемся до дома, как я оказалась в кровати, укутанная одеялом. Кажется, все это время я плакала. Нащупываю на шее цепочку с подвеской и срываю ее, по всей видимости, порвав. Но мне все равно. Я чувствую, как теплые ладони мамы вытирают мои слезы. Мама. Что она здесь делает? Она же должна работать сейчас. Но она здесь. Кажется, по дороге домой, Ася решает ей позвонить. Я осознаю, что у меня истерика. Это уже было однажды со мной. Не хватает воздуха, до ужаса болит голова, что просто готова взорваться. Но я не могу ничего поделать с собой. Мама просит дышать, дает что-то выпить. Я сжимаю ее ладонь и укладываю голову на подушку. Гостеприимная добрая темнота, окутывает меня, забирая на время все мои страдания и слезы. Действуют лекарства, и я медленно погружаюсь в сон.

Из приятного забытья меня выводит чье-то настойчивое сопение над ухом. Я не успеваю открыть глаза, но сознание и память подкидывают мне картинки всего произошедшего. Забыв, что кто-то находится в моей комнате, я стону и переворачиваюсь на живот, спрятав лицо в подушку.

– Саш, что такое? – спрашивает обеспокоенный знакомый голос у меня прямо над ухом.

Вот кого я последнюю очередь хотела бы сейчас видеть!

Я резко переворачиваюсь обратно и сажусь в кровати. В комнате полумрак, так как на дворе по всей видимости уже поздний вечер, а свет не включен. Но его силуэт я могу рассмотреть возле себя.

– Какого фига ты здесь делаешь?! –ору я, сверля взглядом понурого Ваню. Тот, кажется, услышав, что я проснулась, подошел, но теперь пятится обратно на свой стул.

– Я хотел с тобой поговорить, - голос Вани звучит глухо и грустно. – Пожалуйста, выслушай меня. Твои родители уже выслушали и они даже согласились пустить меня к тебе, чтобы, как только ты проснулась, я смог с тобой поговорить.

– Мой папа тебе разрешил сидеть около меня в моей комнате? – с сомнением спрашиваю я, но потом сразу же сама отвечаю. – Ах, да. Теперь же все считают, что в нашей паре я насильник и домогатель.

– А мы еще пара? – оживился вдруг Ваня.

– Нет! – рявкаю я. И вот это все что он услышал? – После того, как ты второй раз выставил меня на посмешище?

– Вот об этом я и хотел поговорить.

– Не надо, - перебиваю я его, не готовая ни к какому разговору. Все что я хочу на данный момент, это дожить остаток своих дней в этой кровати и желательно под одеялом.

– Нет, надо, - с нажимом возражает Ваня. – Поэтому сейчас заткнись и просто выслушай, - выдержав паузу и убедившись, что я его не намерена перебивать, парень продолжает: – Это видео, как ты сама понимаешь, снимал не я. И, как ни невероятно это звучит, но и выкладывал его НЕ Я. Знаю, оно появилось с моей странички, но как там оказалось я не имею понятия. То есть сейчас мы с Саньком это уже выяснили. Понимаешь, этот человек, который выложил, имел доступ к моему телефону. Он выложил это видео, пока я отвлекся.

– Зачем какому-то парню выкладывать это видео с твоей странички? – вот не верю я ни единому слову. – Это можно было бы сделать и под своим аккаунтом.

– Во-первых, я сказал человек, а не парень. А, во-вторых, он просто хотел нас с тобой рассорить, вот и все. И у него, между прочим, получилось, - уже с досадой произносит он последнюю фразу.

– Бред, - недоверчиво качаю я головой. – Ну, зачем это кому-то? Так и скажи, что просто сейчас понял какой ты все-таки козел и находишь себе оправдания, чтобы потом еще больше меня унизить. Какой следующий этап в твоих издевательствах? Помириться, все-таки затащить меня в койку, нафоткать голой и выложить в сеть?

– Господи, Саш! – я плохо вижу в темноте, но думаю, что изумление на лице Вани точно присутсвует. – Что ты вообще несешь?! Если не веришь мне, ты можешь спросить у Саши. Мы вместе с ним разбирались в этой истории.

– Окей, - киваю я. – Тогда скажи, кто это был.

Ненадолго повисает молчание. Я жду. Кого же он решит подставить, чтобы оправдаться передо мной? Но Ваня оказывается еще более изобретательный.

– Я не могу сказать, - наконец произносит он. – Я передам этому человеку, что ты не веришь мне, и чтобы он сам пришел и сознался во всем.

– То есть, ты хочешь, чтобы я тебе поверила, но при этом не выдаешь того, кто все это натворил?

– Пойми, если ты так расстроилась, что это выложить мог я, то узнав, кто так поступил на самом деле, то…

– Проснулась? – свет в комнате резко включается, и я вижу маму. – Как себя чувствуешь, малышка? – подойдя, мама садится на краешек кровати и обеспокоенно смотрит на меня.

– Все хорошо, - стараюсь успокоить ее я. – Но я хочу, чтобы он ушел, - не глядя я машу в сторону Киркина.