Медленно переступаю ногами, обутыми в кеды, прохожу мимо администратора, который с удивлением проводил меня глазами и выхожу на улицу. Голова немного кружится, но скорее от эмоций, нежели от нехватки сил. Я иду! Иду мимо деревьев, зеленых кустарников, улыбаюсь и щурюсь яркому солнцу. Походка у меня старушечья, но это ничего — я же учусь заново ходить! Обхожу здание кругом и сажусь на скамейку. Внутри все ликует и поет — я это сделала!

Доктор Янис Кесиди заявил, что я самая упорная пациентка в клинике и достигла хороших результатов благодаря своей силе воли. Он каждый раз смущает меня своим заинтересованным взглядом. Моя щуплая фигура набрала массу, благодаря белковой диете, на которую меня посадил спортивный тренер — мясо, молочные продукты, никаких быстрых углеводов и скрупулезный расчет калорий на один прием пищи. Это дало отличные результаты: ноги больше не выглядели тонкими прямыми палками, а округлились в нужных местах, ягодицы из рыхлых превратились в упругие, и мне пришлось покупать новые джинсы.

Джулия покинула клинику сразу же после курса реабилитации и отправилась прямехонько на виллу к своему возлюбленному Аристотелю. Я искренне рада за подругу, а вот она навещала меня с грустной миной.

— Что у тебя случилось? — спрашиваю я.

— Алена, я залетела от Аристо. Он еще не в курсе, но я-то знаю, что он категорически против детей. Я боюсь, что он своими собственными руками сделает мне аборт. Вообще, с моей болезнью чудо чудное родить и выносить здорового ребенка. Думаю, он будет давить на этот факт.

— Ну, а ты сама чего хочешь?

— Спрашиваешь… Конечно, я хочу семью и детей. И боюсь, дико боюсь. Буду тянуть до последнего, потом расскажу ему.

— Джулия, будь осторожна. Тебе нужно обследоваться, посетить врача и сдать анализы. Пожалуйста, относись повнимательнее к своему здоровью.

— Не нуди, — сморщила она свой носик, — скажи лучше, долго здесь собираешься находиться? Ты ведь уже ходишь, так почему же не покидаешь клинику? Ведь пребывание здесь стоит кучу денег.

— Сложный вопрос. Мне кажется, что как только я покину спасительные стены нашего реабилитационного центра, то со мной случится что-нибудь неприятное, и я опять сяду в коляску. Я не знаю, откуда это все взялось, но здесь мне спокойно. Знаешь, — улыбнулась я, — доктор Янис признался мне в любви, теперь по вечерам у меня нескучная компания. На данном этапе мы обсуждаем древнегреческий эпос.

— Да ладно?! В постели прямо обсуждаете?

— Нет, перестань, до этого дело не дошло. Янис хороший мужчина, но я не хочу с ним никаких личных отношений. Мне очень неудобно ему отказывать, тоже оттягиваю, как могу, этот момент.

— Все никак не можешь забыть Марка, — закатила глаза Джулия.

— Нет, Марк — это пройденный этап в жизни. Я ведь не успела к нему привязаться, и потом, у нас ничего не было, имею в виду близости. В моем сердце тот, кого уже нет на этом свете.

— Ален, хуже некуда страдать по мертвым. Отпусти его, пойми, что ему там больно от того, что ты тут страдаешь. Отпусти, не мучай ни себя, ни его. Не дури, прими ухаживания доктора Яниса. Греки — отличные спутники жизни. Темпераментные, щедрые, общительные и обаятельные. Они искренние. Если греку захотелось громко крикнуть посреди улицы — он это сделает и плевать ему на прохожих. Если грек захочет смеяться, он выразит свои эмоции прилюдно и попутно заразит всех окружающих оптимизмом.

— А еще они жуткие бабники, — добавила я, — даже если находятся рядом со своей девушкой, то все равно считают своим долгом проводить томным взглядом проходящую мимо красотку.

— Да ты права, никак не могу к этому привыкнуть. Всегда бешусь, когда Аристо глазеет на других девчонок, меня не стесняясь. Но я не заметила в докторе Кесиди донжуанских черт, честно говоря.

— Да не люблю я Яниса, и никогда не смогу полюбить! Вот в чем дело! Он совершенно не тот мужчина, по которому можно сходить с ума.

— А тебе обязательно нужны отношения со страстью. Янис — тихая гавань и стабильность. А тебе страсти-мордасти подавай, — рассуждает Джулия.

— Такой уж я человек.

— Хочешь, Аристо познакомит тебя со своим другом Христосом? Он симпатичный, работает стоматологом. Не миллионер, конечно, но и не оборванец.

— Нет! Не надо мне никакого Христоса, прошу тебя, — взмолилась я.

— Ладно, как скажешь. Так что ты решила? Вернешься обратно в Москву?

— Останусь здесь до конца лета. Пляжный сезон в самом разгаре, хожу к морю каждый день и наслаждаюсь. Что ни говори, но жизнь на морском побережье хороша.

— Не проще ли снять жилье? С ценами нашей клиники можно вылететь в трубу, если жить здесь на постоянной основе.

— Знаешь, так я и поступлю. Пора делать следующий шаг, и стать самостоятельной, — встаю и целую Джулию в щеку.

Благодаря Сашке могу позволить себе снять виллу на берегу моря. Выходит кругленькая сумма денег, но расстаюсь с ними без сожаления. Я чувствую, что если вернусь в Москву, то погасну. Здесь в Салониках, у меня горит огонек в душе. Теплое море лечит мои больные раны, а ноги с каждым днем ходят все увереннее. Я пробую выходить на прогулку уже без скандинавских палок, то есть вообще без всякой поддержки. Страшно, но надо. Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать — и тоже пожалеть.

Янис расстроен, когда я собираю вещи. Просит разрешения отвезти меня на мое новое место, но я не хочу, чтобы он знал, где я живу. Выходка детская, но ничего не могу с собой поделать. Я его не хочу! Свое инвалидное кресло с легкостью оставляю в медцентре, может, кому-то оно пригодится больше чем мне. Ни за что в него больше не сяду! Хорошо, что на диски свою фотку не присобачила, а ведь собиралась.

Первый мой вечер, плавно переходящий в ночь на вилле. Пью мартини из высокого бокала, ем оливки и смотрю телевизор. Здесь только греческие каналы. Не понимаю ни слова, но все равно упорно пялюсь в экран. Джулия бы сказала, что я бесцельно провожу время, а могла бы провести его куда интересней в мужском обществе. Она помешана на мужчинах, моя маленькая подружка. Я всегда считала секс второстепенным в отношениях. Для меня важна душевная гармония с избранником. Любовь — это союз двух душ, а не тел. Так вот, с доктором Янисом я никакой гармонии и в помине не ощущала. Так зачем встречаться с кем-то только ради того, чтобы не быть одной? Глупо, не правда ли?