Тит затравлено оглянулся вокруг.

В баре стало тихо.

Кто-то выключил музыку, а может она сама отключилась под воздействием магических сил.

Дьявол молчал, не сводя зловещего взгляда с побелевшего лица главаря. Молчали байкеры, не зная что предпринять

Тит нашёл решение. В зверином крике, в котором скорее звучало отчаяние и ужас чем боевой рык, ринулся к приоткрытым дверям, в надежде скрыться и затеряться в ночи.

На секунду, глаза Амона ярко вспыхнув, опять обрели прежнее мягкое сияние.

— Ты мой! — воскликнул дьявол, протягивая раскрытую ладонь к двери.

Повинуясь его воле, с громким стуком она захлопнулась, отрезая от внешнего мира. Звук пронёсся по бару, заставив вздрогнуть присутствующих, ибо, это был звук, который ни один человек, никогда в жизни не пожелает услышать.

Звук закрывающейся крышки гроба.

Звук удара молотка по гвоздю входящего в дерево.

Звук конца.

Тит в порыве безумия кинулся на дверь, но она даже не дрогнула от удара двухметровой туши. Ручка не желала поворачиваться, казалось, дверь замуровали, настолько неприступной она была.

— Мой, — повторил дьявол, приближаясь к вжавшемуся в стену Титу.

— Эй! Ребята! Какого чёрта он тут хозяйничает! Покажем ему, что нарвался не на простаков! — выкрикнул чей-то голос.

Возмущенно зашумев, толпа двинулась к дверям, где Тит и Амон рассматривали друг друга. Тит с безумием и ужасом, Амон с каким-то восхищением, словно видел нечто бесценное. Как произведение искусства. Шум толпы привлёк внимание Амона. Его лицо изменилось на выражение брезгливости, когда он единым взглядом окинул байкеров.

— У нас зрители, — сообщил он Титу, безуспешно рвавшего ручку двери. — Сейчас рассадим по своим местам.

Дьявол повернулся к толпе и небрежным взмахом руки очертил окружность. По кругу, между дьяволом и байкерами взметнулось и загудело пламя, ничего не сжигавшее, но обжигающее. Стоявшая за огненным заслоном толпа, могла теперь быть только зрителем.

— Ты, много дёргаешься, — нахмурился дьявол, взглядом заставляя Тита замереть. — Это другое дело, — с удовлетворением заметил он. — Приступим. Все хорошее, когда-нибудь да кончается.

Он ещё ближе подошёл к своей жертве, протянул руку. Ладонью коснулся солнечного сплетения. Лёгкое сияние полилось между ладонью и телом. Постепенно оно становилось все ярче и ярче, пока холодное, голубое свечение не затмило электрический свет и свет пламени.

Дьявол немого отстранил руку, и теперь зрители ясно видели, как свет волнами исходил из тела и всасывался в ладонь дьявола.

По волнам света прокатилась рябь, и скорость поглощения увеличилась. Тит закрыл глаза и в изнеможении простонал. Дрожь прошла по его телу, нарастая, она сотрясала его подобно электрическому току.

На глазах зрителей он стал усыхать, постепенно превращаясь в мумию. Запала грудная клетка, втянулись в череп глазные яблоки, кожа обтянула кости. Мгновенно выпали волосы, и слезла кожа, обнажая кости без признаков влаги. Крупная дрожь сотрясла скелет с накинутой на него одеждой. Дрожь и свет достигли наивысшей точки, и пропали.

Отнимая ладонь, дьявол рассмеялся.

Скелет с шумом упал на пол.

С наигранной заботой дьявол склонился над останками Тита.

— Увы, бедный Йорик! — улыбаясь, проговорил он. Повернулся к зрителям. — Представление закончено, — объявил он. — К сожалению воспоминания этого зрелища, я не могу позволить вам унести с собой. Вы всё забудете, как только покинете бар.

Он распахнул дверь и вышел на улицу. Звук уезжающего мотоцикла слился с криками байкеров. Внезапно, неуправляемое пламя, служившее оградой, стало быстро распространяться, пожирая и обугливая всё на своём пути.

Отшвыривая друг друга, толпа ринулась к спасительным дверям. На их счастье они были открытыми. Кашляя и задыхаясь от дыма, байкеры вывалились на тротуар.

Языки пламени уже плясали в дверях.

Звенели лопающиеся стёкла.

С треском рухнула крыша, и сноп искр устремился в небо праздничным салютом. Байкеры поспешили увести мотоциклы в безопасное место, начисто забыв о причине пожара. Издалека приближалась сирена пожарных машин. К приезду пожарных, на месте бара остался, только клубящийся дым, да куча пепла, с оплавленными и обугленными кусками металла.

В эту ночь дьявол забрал, причитающийся ему долг.

Подъехав к дому, Амон остановил мотоцикл возле скамейки. Девочка удивлённо посмотрела на него.

— Разве сегодня не будете кататься по городу или байкеры уехали, не дождавшись вас?

— Они дождались меня, что очень любезно с их стороны, — сказал Амон, оставляя мотоцикл, который тут же исчез.

Сев на скамейку, он потрепал Пса за загривок.

— Значит, вы не стали убивать Тита? — радость промелькнула в её голосе.