– Стервец окаянный! И ведь понял, что опоздал. Всё, улетела уже пташечка! Так нет, не отступил, биться полез, ирод! И поделом ему!

– Ты знаешь… – я не узнаю собственный голос. – Знаешь, зачем Кагон хотел меня убить? За что? – голос непроизвольно переходит на крик. – Это ведь дядя приказал?! Почему? Я же всё делал, как он велел! Я здесь, в платье… венчание это… Почему?!

Старуха, наконец, поворачивается ко мне. Под её взглядом я замолкаю. А она вдруг многозначительно усмехается:

– Обыграла твоя матушка владыку Дарена! Женщины слабы в стремительных битвах, но в тех, что тянутся годами, могут статься опасными противниками. Кагон, как приехал, всё ходил, вынюхивал тут да, видно, вынюхал, злыдень. Только поздно уже! У Рейли тебя ни ему, ни кому другому не отобрать!

От этих её слов, да ещё такой, не свойственной ей, усмешки паники во мне только прибавляется:

– В чём мать обыграла? Что такое Кагон вынюхал? Говори!

Старуха смотрит на меня внимательно. Оглядывается на скелетов, что замерли у дверей. Потом подходит и деловито заглядывает за портьеры и ширму. Возвращается и произносит заговорческим шёпотом:

– Рейли, на самом деле, женщина. Девица, – она усмехается. – Твоя матушка много лет назад разгадала эту тайну и тщательно сплела дорожки так, чтоб твой венценосный дядя пребывал в иных мнениях, и чтоб, когда придёт срок, счёл хорошим способом избавиться от тебя, послав сюда в невесты Рейли.

– Женщина?

Перед моими глазами встаёт картина, которую мои собственные глаза не больше часа назад наблюдали в храме: огненный дракон и могучий маг смерти, разгневанный нападением. Воин, отбросивший меня за спину и ринувшийся в бой… А потом ещё одна картинка: меле турнира, лихой и смертоносный сквайр… малорослый, но уверенный, сильный мечник – мужчина!

– А как мама разгадала, что Рейли… женщина?

Старуха довольно улыбается:

– Покойная королева Эганора, мать Рейли, была варханкой. И хотя она отреклась от своих богов, когда шла под венец с тогдашним владыкой этих земель, но некоторые традиции всё же чтила. Когда твои отец и мать венчались, в столицу приезжало много почётных гостей. Были там и владыка Эганора с супругой. И носила тогда королева Эганора в волосах красные ленты, что по варханским обычаем значит, что не более луны назад именовала она дочь. Варханки, вообще, более чтят дочерей и в возрасте шести зим именуют их перед ликами богов. Только дочерей! Потом прошло много лет. У королевы Эганора было девять детей, но мор и войны уносили их одного за другим. Она и сама ушла в первые годы мора. И в год, когда пришёл час смерти и её мужа, оставался у него один лишь сын. Но на смертном одре объявил владыка, что много лет назад отдал младенца, родное дитя, в обучение магам в поднебесном храме. И что теперь этот сын вернётся и станет опорой своему старшему брату. И приехал Рейли. Это имя дали ему наставники в храме. В Поднебесном заведено давать молодым магам новые имена и не упоминать прошлого. Но только был Рейли тогда слишком молод для магических званий. И лишь четыре года назад явились в Эганор три мага из Поднебесного и вручили ему символ мастера. Так как именно в этот день исполнилось ему, наконец, по их разумению совершеннолетие – двадцать один год. Тогда твоя мать и посчитала, что видела ленты в волосах королевы ровнёхонько пятнадцать лет назад, и именно поздней осенью. А значит, что бы ни писали метрики тех времён, именно Рейли было тогда шесть зим, и именно ей перед ликами варханских богов мать давала имя.

Я смотрю на старуху в полном недоумении. Моя мать сочла могучего, пусть и худого и низкорослого, мужа девицей лишь потому, что много лет назад королева повязала в волосы какие-то ленты?! У них обоих глаза есть?! Насколько нужно быть слепым, чтобы посчитать этого стремительного невероятно сильного мужчину женщиной?!… из-за каких-то там лент?!

Старуха возвращается к сундуку с платьями. Груда с красными тряпками увеличивается, пока она вдруг не замирает удовлетворённо улыбаясь. В этой улыбке мне мнится что-то безумное. В её руках то самое красное бальное платье из моего сна… платье с множеством юбок.

Я пытаюсь взять себя в руки, но ничего не получается. Не так. Не сейчас!

Во мне до сих пор бьётся страх, порождённый огненным драконом под сводами храма и мертвецки бледным лицом мага. Я абсолютно уверен, что мать ошиблась с этими своими выводами по поводу Рейли. Она же никогда не видела его в лицо. Вот увидела бы хоть раз и сразу бы поняла, что ошибается. Не знаю, почему тогда королева завязывала эти ленты. Может, их ещё по какому поводу завязывают. А может, те маги просчитались с датой совершеннолетия Рейли или просто не торопились, пришли, когда им удобно было. Но любой, кто имеет глаза, просто взглянув на герцога Агорда, поймёт: ЭТО – НЕ ЖЕНЩИНА! Я знаю, как выглядят женщины, как они ведут себя, двигаются, говорят. Я всю жизнь жил с мамой и двумя сёстрами, в окружении практически исключительно женской прислуги… А старуха, видимо, уже слаба на голову стала, раз этого не видит.

Вот сейчас она оглядывает меня с каким-то нездоровым блеском в глазах, крутит в руках это так вгоняющее меня в ужас красное платье, а потом вдруг достаёт ножницы и начинает споро что-то там резать. Честно, я не расстроюсь, если она всё это платье на клочки порежет!

От красного платья отделяется многослойная нижняя юбка и вот, буквально через час, я стою перед зеркалом в новом наряде.

– Давно я деточка сама за иголку не садилась. Но получилось достойно. Никто не скажет, что платье не достаточно богато для герцогини и принцессы крови.

Из зеркала на меня снова смотрит богатая невеста. Только нижние широкие юбки белого платья заменены на красные, и на плечах, и волосах к белому кружеву добавлена полоса красного. А подол, где пострадала верхняя белая юбка, подогнут складками почти до середины и заколот большой красной розой. Богатое платье. И целая буря паники внутри меня при каждом взгляде на эти красные юбки.

Дуэнья снова улыбается. Поправляет последние детали на платье. Потом поднимает глаза и замечает моё смятение: