Он запудрил ей мозги, и она не поняла, какой он есть на самом деле.

Ох, типичная ситуация.

– Все началось с секса. Мне было двадцать два. Я никогда не испытывала ничего подобного. Это был не просто секс, и мне это чертовски нравилось. И он это понимал.

Я не хочу слушать, как она сходила с ума по этому сукиному сыну, который издевался над ней. Это неправильно.

– У нас начался роман. Я использую это слово, потому что на тот момент он еще не развелся со своей чертовой женой. Но я узнала об этом намного позже.

Подонок.

Эта история становится все хуже.

– Он финансировал запуск моего агентства. Это было моей мечтой, поэтому я пошла на это. Но бизнес требовал времени и больших усилий. Мартина раздражало, что его игрушка не может проводить с ним много времени. Вот тогда начались оскорбления. И это только все накаляло. Прошел год физических и моральных издевательств. Я терпела это. А потом я сделала то, что делают все женщины, когда понимают, что все, хватит. Я его бросила.

Наконец-то. Что-то хорошее. Жаль, что ей понадобился год, чтобы образумиться.

– Я рад.

– Но Мартин сделал то, что делают все одержимые, оскорбленные мужчины. Он пришел за мной. А так как он трус, он пришел в офис, когда я была совсем одна.

Ублюдок.

– Хватило одного взгляда на него. Мне все стало понятно. И мне стало страшно.

Монстр.

– Но произошло кое-что, чего Мартин не ожидал, - Аделин поднимает указательный палец.
– Первое. Накануне мне установили камеры видеонаблюдения, и он не знал, что она записывает все, что он делает со мной.
– Она поднимает средний палец, образуя букву V.
– И второе, я выжила.

Мои руки сжимаются. А зубы скрипят. Я весь напрягаюсь.

– Пожалуйста, скажи, что этот ублюдок в тюрьме, и никогда не увидит белого света.

Она вздыхает, и щекой прижимается к плечу.

– История принимает неожиданный поворот. И ты можешь быть обо мне не очень хорошего мнения.

Не понимаю, что это значит.

– Я не выдвинула обвинений против Мартина.

Блядь.

Это сошло ему с рук. Еще одна жертва без голоса. Еще один обидчик остался безнаказанным.

Вообще-то я не удивлен.

– Женщины часто так делают.

Ее глаза сужаются.

– Это не так.

– Просто у вас такой склад ума.

– Ты не прав. Я была его жертвой на протяжении всего года. Но я не хотела становиться жертвой правосудия. Я понимала, что должна отнести видео в полицию, и, вероятно, ему бы выдвинули обвинение в покушении на убийство. Будучи настолько богатым, он бы нанял хорошего адвоката, который снял бы его с крючка. Все. В лучшем случае, его бы осудили. На сколько? Давай будем честными, наверное, не более пяти лет плюс хорошее поведение. Поэтому вместо того, чтобы предъявлять обвинение, я выбрала другой вариант, - она ухмыляется.
– Я послала ему копию кассеты и написала записку, в которой говорилось, чего ему будет стоить, если я разошлю копии его деловым партнерам. В СМИ и так далее. Для него это было очень важно. И вот конец истории. Двадцати семи летняя женщина, единственная владелица одной из успешных компаний в Бирмингеме.

Это нужно уложить в голове.

– Ты снова меня поразила. На этот раз масштаб поражения намного больше.

– Не ожидал такого от дочери священника, да?

– Нет, бля.

– Я не делюсь этим с людьми. Если честно, ты один из четырех человек, которые это знают. Мартин и я двое из них.

Довольно рискованно говорить мне о таком. О том, что она сделала, чтобы шантажировать своего обидчика. Это своего рода преступление. Ее могут привлечь к уголовной ответственности и назначить срок.

– Почему я?

Она смотрит на бутылку в руках и делает глубокий вдох. Когда она наконец поднимает глаза, я вижу грусть в ее взгляде.

– Это такой тяжкий груз, порой я чувствую, что задыхаюсь, и мне хочется высказаться. Сегодня именно такой момент.

Я понимаю ее больше, чем она может представить.

– Выпечка – мой защитный механизм. Обычно это срабатывает, и я отвлекаюсь, но сегодня это не помогло.

– Тебе стало лучше?

– Да.

– Тогда, я рад, что ты рассказала.

– Ты думаешь, я ужасный человек? Чудовище?

Она что серьёзно? Как я могу?

Я знаю людей и похуже, и она не одна из них.

– Нет. Ты уцелела, и это главное.

– Морис нашел меня. Я бы так и осталась лежать на том полу, если бы он не вернулся за своей сумкой,- Аделин усмехается.
– Я была спасена благодаря сумочке гея.

Она смеётся.

– Благодаря Гуччи.

– Это действительно так. Подделка правда. Он обожает дизайнерские сумочки Шанель, Гуччи, Прадо, Луи Витон.