Словно какой-то нелепый глобальный эксперимент, тест на выживание, где забитым, испуганным людям, будто подачку, периодически подкидывали еду, чтобы они подольше помучались и не съели друг друга. Или туповатая компьютерная игра с плохо прикрытой рекламой конкретной сети супермаркетов. Где мы все - кто-то типа бездушных виртуальных персонажей или ботов с набором определенных навыков и умений, копошащихся на экранах неведомых пользователей, которым неведомые пиарщики пытаются впарить тот или иной продукт, в нашем случае - эту гребанную Шестерку.

Короче говоря, нам выбирать не приходилось. Поэтому - развернули рюкзаки, забили их под завязку небесными дарами по списку и, кряхтя от тяжести, двинули в обратный путь.

Перекинули груз через рельсы, перепрыгнули сами, и спустились в лабиринт. С таким весом на спине, шли, конечно, медленнее, громче - я вращал головой во все стороны, ожидая какой-нибудь подлянки, типа прыжка Волосатого сверху. Однако, прошли без приключений. Вылезли на Пилоновской, перебежали проезжую часть. Остановились, как можно дальше от моей высотки, стояли, отдыхали. Леший, достав бинокль, начал сканировать уходящую вдаль Старогвардейскую на предмет спайдермэнов на стене или еще кого.

– Я не вижу, - спустя минут пять сказал он.
– Никого нет. Хотя, если эта дрянь сидит где-нибудь и не шевелится, то ее хрен заметишь. Ладно, может так почую опять...

Посмотрел на часы:

– Пять минут еще курим и идем.

Стояли молчали, тяжело дыша.

– Да уж, покурить бы сейчас...
– вдруг мечтательно протянул Серега.
– И коньячку выпить... Я раньше водителем работал у воротилы одного. Платил много, но работа - почти круглые сутки. Ни отдохнуть нормально, ни выпить ... Я, когда отпуск брал - на две недели в запой уходил. Жена сына забирала - и к матери. Папа отдыхает...
– Помолчал.

– А сейчас думаю иногда - сколько времени зря просрал? Зачем? Лучше б сыном занимался, воспитывал, помогал, учил чему-то... Что мы за люди такие, блядь! Правильно ведь, правильно сказано - что имеем не храним, потерявши плачем... Вот и плачем теперь тут, в сральнике этом!..

– Ладно хорош.
– мягко сказал Леший.
– Что разошелся-то на маршруте? Все кого-то потеряли... Егор - вон... Я, Света. Даже у Бабушки кто-то там был...

– Да не знаю. Больше года держался, мысли гнал, зубы сжимал. А сейчас про бухло вспомнил и прорвало чего-то... Ладно. Все нормально. Пардоньте, господа, за меланхолию. Ну че? Двинули?

– Двинули.
– пробормотал Леший.
– Меланхолик справа, Егор - слева. Ты, кстати, Егорка на медаль сегодня уже наработал. Вернемся - Бороде предъявишь, а мы подтвердим. Может ништяком каким наградит.

– Да, Егор у нас теперь - настоящий пожарный, - поддержал Серый.
– Кроме шуток. Молодец, удивил стариков.

Я промолчал. С одной стороны, было очень приятно слушать, как тебя хвалят опытные стрелянные мужики, с другой, нечаянные слова Сереги про свою прошлую жизнь как-то отозвались внутри, поменяли что-то в восприятии мною этого хмурого молчаливого мужика. Как будто Серега перестал быть для меня вынужденным товарищем по несчастью, а стал просто товарищем, другом, которого понимаешь и за которого переживаешь... Да странные метаморфозы сознания последние несколько дней. Странные...

Мигающий светофор на перекрестке приближался. Мне казалось, что я слышу в тишине гудение наших натянутых до предела нервов. Мой сектор обзора слева - как раз со стороны, где мы видели зверушку на стене. Взгляд движется по окнам вверх-вниз, стараясь не пропустить даже намека на движение. Вон то самое окно, куда она залезла. Зияет распахнутым прямоугольным ртом на последнем этаже. Все, прошли мимо. Вот синий козырек, где она сидела, - тоже мимо. Наверное, отдыхает Спайдермэн. Спит в своей паутине...

Остановились там же, за остановкой. Скинули рюкзаки, сели прямо на асфальт. Леший припал к биноклю. Мы с Серегой молчали, пытаясь восстановить дыхание.

Наконец наш ведущий оторвался от бинокля:

– Ну что, мужики, вроде прошли. Немного еще. Осталось мимо института прошмыгнуть и, считай дома! Егор, ты че бледный какой?

– Ребра болят. Спина болит. Голова... Меня этот мудак волосатый так оприходовал, хоть в больницу ложись...

– Нету здеся поликлиник, исключительно самолечение, - протянул Леший, опять смотря в бинокль вдаль, по Старогвардейской. Нам туда не надо, решил, видимо, перестраховаться.

– Ничего, терпи, коза, а то мамой будешь. Если бы что серьезное было, ты до сюда бы не дошел. Тем более с таким весом... Ты, кстати, Горгулью видел когда-нибудь?
– спросил он вдруг.

– Не имел еще удовольствия, - ответил я, - Только в книжках.

– На, посмотри, - довольно улыбаясь, протянул он мне бинокль.
– Метров триста по правой стороне, старый четырехэтажный дом, красивый такой с башенками. На крыше.

– Может не надо?
– простонал я.

– Надо, Федя, надо! Пригодится.