«Один раз промедол».

«Что-то знакомое».

Четыре пятерни прикладывали лангеты, работали с бинтами, приложили компрессы на пах и на висок. Вот тут он понял, с кем имеет дело: на тренировках, а иногда и в деле, случались серьезные ушибы, травмы. Тогда кололи промедол из армейских аптечек для общей анестезии, вскрывали криопакеты с прозрачными мешочками внутри, давили их ногой. Когда составы двух пластиковых емкостей сливались, криопакет превращался в ледышку. Она здорово облегчала местную боль.

– Ну, распахни глаза, - небрежно бросил кто-то.

Симулировать смысла не было. Сергей вздохнул и открыл глаза. Над ним стояли, ухмыляясь, два человека в старых полосатых халатах. Еще двое пристроились у двери.

– Твой позывной.

– Рог.

– Привет от Сердюкова.

Сергей помолчал, боль утихала.

– Что, не могли помочь?

– Мы думали ты сам. Да и вообще, не велено, - осклабился тот, что пониже ростом.

– Не юмори, «Котяра». Не видишь, что ли? – высокий и широкоплечий сочувственно смотрел на Сергея. – Мы помогли. Иначе ты бы сейчас беседовал не с нами.

– Что с теми? – поинтересовался Сергей.

– Что с теми, завтра напишет доктор. Но одному не повезло. Я ему шею свернул. Но не сломал. Жить будет, - ответил высокий.

– Тебя как кличут?

– Сейчас я – «Запасной».

– Так вот, Запасной, ты не шею свернул, ты мне жизнь сломал.

– Тебе не лучше? Голова шумит? – серьезно поинтересовался Котяра.

– Не шумит, товарищи бойцы. Это были родственники моей невесты. Чего влезли, спрашивается?

– Ты нас не предупредил, - спокойно парировал Котяра.

– Стоп, стоп. Не с того конца начали. Что за «товарищи бойцы»? Перед тобой командир разведгрппы, лейтенант. Сейчас поспи часа два – и мы уходим. С тобой. Не сможешь сам – понесем. «Вертушка» ждет за лесом. Все остальное потом.

*

Сергей почувствовал укол. Через минуту услышал голос лейтенанта:

– Как ты, Рог?

Он медленно открыл глаза:

– Нормально. Я быстро.

В избе все оставалось без изменений, горел потайной фонарь, в его свете все так же на корточках сидели два мешеди и внимательно смотрели на него.

Пот заливал глаза, все тело трясло, в глазах рябило. Но Сергей быстро переоделся, сложил в тряпичную суму «Стечкина», патроны, нож. Тюбетейку аккуратно пристроил сверху, в самый угол сумы припрятал листок бумаги.

– Пошли, - сказал Сергей и первый направился к двери. Старой привычке он, конечно, не изменил. Когда все вышли, он запер дом на два замка, сказал, что отойдет на пару минут, и исчез в темноте.

Тихо двинулись через лес, шли по навигатору, но Рогожин кожей чувствовал, что держат на северо-восток, к небольшой поляне за еловым распадком. Вскоре уткнулись в вертолет, совершенно незаметный на фоне еловой поросли. Ступив на рампу, Сергей закачался. Его подхватили, занесли. Пришел в себя, когда услышал тихий разговор. Слова Запасного он разбирал плохо, но вот мат Сердюкова, несшийся из наушников, слышал очень хорошо. По всему выходило, что операция отменяется, команду ждут на базе, Рогожина – срочно в госпиталь.

Уже через три часа лангеты сменили на гипсовый жилет. Дышать было совершенно невозможно. Но хуже всего было то, что прописали уколы в паховую область, а ставить их назначили девчонку в белой шапочке и с огромными голубыми глазами. Они всегда лучились и смеялись на полном сострадания лице.

Генерал приходил в палату чуть не каждый день. Деловые разговоры он не затевал, а только внимательно и трогательно разглядывал больного, смотрел в глаза, пытаясь в них что-то прочесть. Потом, как наседка, заправлял края одеяла, бросал «выздоравливай» и уходил. Ребята из группы, казалось, вообще, ночевали под дверью. Напитки и фрукты лечащий врач просто запретил – для них не осталось места уже в первый день.

*

Через неделю в палату опять заглянул Сердюков. Сделал шаг назад и приказным тоном рявкнул:

– Заводи!

Вошли двое бродячих сармантайцев и контрактник с повязкой «Патруль» на рукаве.

– Вот, отбили несколько человек недалеко от селения Ичка. Послушай, какие странные вещи говорят, - сказал генерал и, подтолкнув ишанов поближе к кровати Рогожина, уселся на стул. – Скажите, кто вы, что там произошло?

Бродяги говорили по-русски и наперебой начали свой рассказ. Они утверждали, что, как верные сыны Аллаха, ходили по кишлакам с проповедями много лет. Их все знали и уважали. Но сегодня ночью случилось невиданное. Развели небольшой огонь в пустыне у отрога Шантай-горы и поужинали. Тут из-за холма появились люди, они тихо подгоняли караван мулов, тяжело загруженный туго набитыми мешками. Увидев юродивых, люди мгновенно превратились в разного рода чудовищ с огромными рогами. Из пасти каждого выдавались клыки, речь их превратилась в рев, и они, явно избегая еще не потухшего костра, стали обходить их с разных сторон. Ишаны от испуга закричали так, что их услышал случайно оказавшийся невдалеке патруль. Через минуту четыре вооруженных спецназовца оказались у догоравшего костра. Все, что они увидели, оказались двое мешеди, лежавших на земле без чувств. Их доставили на базу и допросили. Оба клялись, что сказали правду.

– Я слышал нечто подобное на базе контрабандистов от рабочих, - помолчав, сказал Сергей. – Их называли "гульджинны". По нашему «метаморфы».

– Я смотрю ты здесь фантастику почитываешь, - буркнул Сердюков.

– В детстве почитывал. А что в мешках, не разглядели?

Ишаны отрицательно затрясли головами. Когда их увели, генерал наклонился к уху Сергея:

– Они поведали нам, что их даже близко не подпускают к Торабабу, бросают в заброшенный в пустыне бункер и долго допрашивают. Хотя там полно верующих и сам Махмуд, претендующий на место халифа, не смог договориться с американцами… А ведь это был мой первоначальный план, Серега. Под видом мешеди ты должен был войти в Торабаб, сойтись с местными. А там, глядишь, и с америкосами поладил… Вот так, два придурка помогли все дело поправить. Будем искать другой вариант, но в Торабаб ты попасть должен.