Нахмурившись, она повернула обратно. Выйдя из-за дома, никого не обнаружила. Пустая улочка, как и все, на рабочей окраине, грязная, замусоренная принципиально не вывозимым строительным хламом и брошенными машинами. Алиса села на четвереньки и, наклонившись к самой земле, втянула носом воздух. Знакомый запах телесной гнили и болезненного пота ударил по обонянию. Она ясно увидела путь бета, уползающего в сторону от дороги, туда, где между забором казённой поликлиники и гаражами стояли баки с мусором.

– Дрянь, - едва слышно выругалась она. – Помойная душа!

Несколько мгновений она мрачно размышляла, а потом решительно пошла к бакам.

– Выходи, - процедила она и сморщилась, ощущая всю гамму дурных запахов.

Бет толкнул ногой коробку, открывая своё временное убежище – он сидел у ограды помойки и, скрючившись, зажимал грудь руками. Алиса толкнула плечом в сторону бак, открывая себе дорогу к отродью и, подступив, присела, оказавшись на одном уровне с ним. Они смотрели друг другу в глаза, словно скрещивали клинками такие разные взгляды: уставший и агрессивный, - и молчали. Бет отвёл взгляд первым и начал медленно, неуклюже вылезать из своего укрытия. Алиса остановила – взяла за руку, бесцеремонно отводя её от груди, и угрюмо спросила:

– Что там у тебя?

Когда он расстегнул рубашку, стал виден тёмно-синий пузырь набежавшей под кожей крови.

– Слом, - коротко диагностировала Алиса, быстрыми пальцами пробежав вдоль отёка. – Когда успели?

Даниил облизал серые сухие губы:

– Не знаю.

Алиса презрительно сморщилась и процедила:

– Хрупкий ты. Чуть что – травма…

– Да, - он растянул резиновые губы в неживую улыбку: - Это же божье наказание, да? Значит всё правильно.

Она фыркнула и положила пальцы вдоль сломанного ребра и чуть надавила – Даниил, стремительно посерев, вскинулся, ртом хватая воздух.

– Станет больно, но постарайся не вопить, - предупредила она. – И ляг, чтобы не дёргаться.

Молча посмотрев на её собранное волевое лицо, он прошептал:

– Оставь меня. Я не могу бежать. Я буду только обузой.

– Будешь, будешь, - задумчиво отозвалась Алиса и, положив ладонь на его плечо, повалила и прижала к земле.

– Алиса!

Мгновение - когти появились на её ладони и тут же погрузились в его тело. Даниил вздрогнул, изгибаясь от боли и стремясь вырваться из капкана её захвата. Тщетно. Когти вышли из плоти, оставив в ней четыре глубокие ранки, словно лунки для гольфа, стремительно наполняющиеся красным. Только попытался закричать – Алиса придавила рот ладонью.

– Терпи.

Она наклонилась над ранкой и с языка пустила внутрь струйку слюны. Она упала в красную, уже выливающуюся лужицу, и та зашипела, раздаваясь в стороны, а потом скукожилась, сжалась и стала покрываться пушистым белёсым налётом на открытой ране. Посмотрев на бледное лицо Даниила, тяжело дышащего и жмурящегося от боли, Алиса наклонилась ко второй ранке. Потом к третей. Ранки на глазах затягивались плесенеподобной массой.

Закончив, Алиса села возле забора, лениво привалившись и отвернувшись в сторону дороги, чтобы отслеживать возможную опасность. Даниилу требовалось время, чтобы отойти от произошедшей процедуры – как физически, так и морально его подкосившей. Недолго понаблюдав за девушкой, бет свернулся возле и прикрыл глаза.

Алиса подняла его через полчаса. Беззастенчиво раздвинула края рубашки и посмотрела на ранки. От них почти не осталось следа – только ещё мелко пузырилась, нарастая, кожа. Она ощупала грудную клетку Даниила – кости стремительно срастались.

– Пошли, - кивнула Алиса, поднимаясь, – Всего три часа до рассвета.

И снова началось движение по тёмным дворам, подальше от магистральных улиц, где даже ночью не прекращалась жизнь, дальше от освещённых витрин и патрулей полиции. И всё ближе к району, в котором произошло дневное столкновение.

К точке вышли под утро. Проходя мимо – почти скользя едва приметными тенями по краю дороги, - заглянули на территорию дома. Как и ожидалось, по периметру стояли люди в чёрной форме. За забором ясно проглядывались меловые очертания скорченных фигур, а возле крыльца лежало пушистое рыжее тельце, захолодевшее, но никому не нужное – людей давно увезли в морг, но котёнок оставался лежать там, где его укусила железная пчела. Алиса, не останавливая движения, скользнула вдоль сада и ушла в ближайший проулок. Даниил догнал её на следующем повороте.

– Тебя ждут, - заметил он.

Алиса равнодушно пожала плечами.

Ещё дом прошли в молчании.

– Когда люди… одеваются в чёрное, - негромко, словно для себя, сказал Даниил, - свобода граждан есть только одна… – выбор между голодной смертью и молчаливой смертью.

– Это ты к чему? – подозрительно покосилась Алиса, как обычно, одетая в чёрное.

Даниил скупо усмехнулся и неопределённо повёл рукой:

– Чёрное скрывает правду. Любит тайны. И создано управлять. Чёрное оно и есть – чёрное. От чёрта…