– Ну да, - ответил Кьярт в лёгкой рассеянности. Он был горестно озабочен тем, что кровь давно не шла, а значит - опасно копилась в сердечной сумке.

– И никаких секретов меж нами, верно, ваше величие?

Ибо до сей поры один мало доверял другому, а другой опасался раскрыться и говорил иносказаниями.

– Совершенно никаких.

– Насчёт того, какова первейшая обязанность королевского шута, да? Умереть за...

– Я тебе умру, паскуда!
– донеслось от распахнутого настежь проёма, за которым вмиг столпилось пол-дворца. Это мать-королева, разбросав всю скопившуюся кучу-малу, бросилась к ним, уронив свой посох, и резко тряхнула полутруп за плечи.

– Только посмей у меня! Господи, что за наказание под конец моей жизни? И родиться толком не сумел - мать на светлые земли отправил. И рос-то не как все детки: тихоня, зубрила и ботаник, нет чтоб хоть одну девчонку за косу подёргать или за что иное. Сам как девица красная. Вырос - ничего более пристойного не нашел, как в монахи податься. Опал на руке, одни мужчины в голове. А теперь ещё и это! Нет, моя чаша яда переполнилась!

– Вот не послушаюсь, помру, так мамочка без сладкого на обед оставит, - прошелестел Дарвильи с нежной и юморной интонацией. "А посохи явно один мастер ковал, - вдруг пришло в голову Зигрид.
– Оба невидные, но с клинком внутри".

– Ну и сволочь - над родной мачехой зубоскалить. Ничего-ничего, уже явился тот, кто тебя честь-честью подштопает. Вместе с твоей роковой страстью.

Пришли с носилками, унесли обоих.

– Ма Эстре, - спросил король.
– Не понял: Барбе, он что - мой брат?

– Сущие пустяки. Сводный, - пожала она плечами. - Родство - хоть женись, хоть кумись. Общих генов ни капли.

– А почему я не слыхал, что ты замуж вышла?

– Видишь ли, королеве-матери не к лицу морганатические браки. Фасон держать полагается, - ответила королева, и глаза у неё сделались совсем молодые.

Подобрала обе тросточки и удалилась.

– И вот мы с мужем остались вдвоём, - продолжила Зигрид. - Тогда я, с великого горя и досады, попросила положить меня под старшего или младшего Торригалей. Ну, под острый клинок, не подумайте чего лишнего, мать Бельгарда. Хотя мне в ту пору более всего хотелось в петлю залезть. Заводила себе одну живую игрушку за другой, а последняя взбунтовалась и начала крушить всё вокруг. По моей вине, понимаете.

– Не надо меня выкать, - Бельгарда уселась рядом на каменный пол, приобняла Зигрид за плечи.
– Обе мы по сути сёстры, а кто старше, кто младше - не так важно.

– И - ох. Какая это всё пошлость - брак, его составляющие и его последствия. Непреходящая, непроходимая, непролазная. Болото счастья.

– Судя по богатству лексики, тебя за эти годы как следует окультурили. А дети - они числятся в последствиях?

– Фрейр-Юлиан, и Фрейя, и остальные пары? Нет, я думаю. Они сами по себе. Вне причин и следствий.

– Верно. Ибо любовь, если она есть, самодостаточна и приспосабливать её к тому, чтобы получить приплод, - гнусное святотатство, - как бы про себя заметила аббатиса.

– Именно. А тогда я вмиг поняла и это и многое сверх того, - слух у Зигги как был, так и остался превосходный.
– Кьяр тоже, оттого и сказал:

– Ты виновата, не спорю. Но и я виноват не меньше, потому что оставил тебя на съедение твоим демонам. Испохабил тебе жизнь всеми этими детишками: роды, кормление, болезни, капризы и причуды, в которых ты погрязла, как в трясине... Так вот. Никакой мести с моей стороны. Я просто отпущу тебя, чтобы тебе идти по своему пути, который был мною нарушен, а мне - по моему собственному.

– Пострижёшь? - спросила я.

Потому что это самый удобный способ развестись.

– Это не в моей воле, - ответил он мне. - Но надеюсь, тётушка Бельгарда тебя в конце концов примет. По её словам, управлять государством ненамного сложнее, чем образцовой конефермой.

И внезапно добавил:

– Что бы то ни было, а я ведь другую королеву себе не захочу. Одна вина на двоих, одна и кара. Тоже пойду в монахи. Пройду выучку - и вперёд.

– Вот, - Зигрид решительно поднялась с колен и потянула за собой аббатису.
– Пожевало и выплюнуло. Мамаша я была примерная, муж нередко шутил, что оторвать меня от сосок и пелёнок, чтобы приспособить к основному занятию почти невозможно. Раз в году сходились, зачинали и разбегались в разные стороны.

– Ты не ревнуешь? - спросила её Бельгарда.
– Давай уж выворачивай нутро сразу, пока атмосфера исповедальная. Сейчас все монахини с послушницами проснутся и понабегут, радостные такие.

– Любви нет - откуда ревность появится?
– улыбнулась Зигги.
– Это всё чисто рутенская жадность - удерживать, что тебе не надо. У меня приятели были и из Рутена, представляешь, но прошли стороной. Вот к Барбе я и впрямь неровно дышала.

– А знаешь, этот хитрый езуит - сама по себе потенциальный родитель. Хоть и нашим собакам его не нюхай. Кстати, я слышала по чисто духовным линиям связи про вполне реальную дочурку, зачатую ненатуральным путём. С женщиной родом из Рутена.