– Мой тоже силён: водяру потребляет и от ухи по временам бывает не против. Так ты вот чего: давай ко мне чалься. Я тебя поближе к столбовой дороге подтяну. Канат имеется?

Канат мигом нашёлся: наполовину шёлк, на другую половину - паучья мононить.

– Подарок учёной тётушки, - пояснил байкер, - она туго смыслит в биологических метаморфозах.

Послушник набросил петлю каната на крюк, мотор снова затарахтел, и тройная сцепка двинулась прочь, разбрызгивая влажную землю.

– Богато живёшь, - бросил через плечо тракторист.
– Тётушка, верно, готийская аристо, вынутая прямо из-под меча? Они нынче сильно восстановлением старого величия озаботились.

– Угм, - пробурчал байкер. Всё его внимание поглощал руль - поле кишело скрытыми выбоинами от копыт, замаскированными нежной зеленью. - А твои предки что, с моей тётушкой на помосте встречались?

– Угм, - ответили ему в том же духе. Последнее междометие заглушили дребезг тракторного тела, в котором внезапно заглохла жизнь, и нечто весьма похожее на ругань. Водитель спрыгнул с седла, подошел к товарищу по несчастью:

– Надорвалась колымага. Бывает с ней. Ничего, охолонёт чуток и пойдет, а мы сейчас и на руках дотянем. Ты, дева, подожди, пока веревка натянется, и толкай своего под жо... хм, нижний бюст, а я направлять стану.

Завел хилое плечико под дверцу трактора, раскачал корпус, поднатужился - и импровизированный поезд медленно двинулся к нужной точке. Дойдя, оба рухнули на обочину.

– А ты себя храбро держишь. Случись что, да не случись меня неподалёку...

– У меня и кроме Белуши защитник имеется.

Говоря так, байкер неторопливо перебирал растрёпанную косу. Дошел до самого конца и показал украшение: изящный кинжальчик в ножнах, с ремешками, которые вплетались в волосы.

– Ух ты, какой. Настоящий? Покажи.

"Аристо" вынул клинок. Это была так называемая воронёная сталь - с игрой всех оттенков серого н поверхности.

– Экстра-класс. Зовут-то как? Ты ему имя придумал?

– Не я. Он с самого рождения Бьярни. Бьёрнстерном крестили.

– Ужас какой.

– А тебя?

– Зигги. Можно Зигрид. Тоже не имя, а полная жуть.

– Рад познакомиться, Кьярт. Фу, и так горло пересохло, а тут выговаривай всякое.

– Может, молочка свежего? Турье, представляешь.

– Дикие коровы? Лихо. А, давай открывай, что ли.

Оба черпнули прямо из фляги. Байкер опрокинул в себя кружку и стал пить молоко, жадно двигая кадыком.

– Кьярт ведь... мужское имя, - внезапно осенило Зигги.
– Полностью Кьяртан. И клиночек у тебя бойцовский. Такие своей кровью полагается оживлять.

– А он и есть живой. Даже не наполовину, как остальные: совсем.

– Коса тоже на военный манер скручена.

– А как же ещё... Ой.

Кьяртан повернулся к собеседнику и оглядел того заново - от неряшливой стрижки до задубелых пяток.

– Я не она, но ты ведь тоже не он. Девчонка. Имя только странноватое.

– Думаешь, заливаю? Настоящее. Не монашеское, какие дают при постриге, и вряд ли им станет. Хочешь убедиться?

Она потянула кверху правый рукав. Кьярт воззрился на тусклый браслет из непонятного сплава с небрежно процарапанным "Zigrid Conversa".

– Конверса. Лаборанта. Это ж рабыня почти. Я даже не знал, что такое всерьёз бывает.

– Ничего. После одного случая мне лучше железо на запястье носить, чем десяток золотых штучек на пальцах.

– И мне ничего. Хотя сам свободным считаюсь, а после одной оказии лучше железный шлем, чем златой венец.

– О чём ты: о свадьбе или... Постой-погоди.

Зигрид приподнялась со своего места, выпрямилась.

– Одёжки и мотор сильно прикольные - ладно. Имя тоже ничего - в год после королевского рождения Кьяртаны шли через одного. Но живой клинок - побратим только одного человека на свете. Самого главного. Ты, милый, не аристократ, а гораздо хуже. Молодой король в сокрытии.

Это прозвучало как приговор.

– Ну, поймала меня, - Кьяртан печально вздохнул.
– Только к нормальному человеку пристроюсь, только в доверие войду - хлоп, и всё прахом.

– Маскируйся лучше. Весь Вертдом звенит о ваших похождениях, одна я такая дурища - не распознала. Хорош собой до одури и голос больно певучий. Да вам и полагается.

– Только не начинай меня "выкать", будто меня много.

– Я не выкаю, только обобщаю. Твой Бьярни ведь тоже красавчик голубых кровей, когда обернётся человеком.

– Спасибо. Я могу тоже тебе польстить? Умна, храбра и личиком удалась.