Мотыгу свою положил рядом с ней,

И только наладился сладко поспать,

Как наступило уж время вставать.

Негр большой ровно в пять двадцать пять

Стал Эухеньо жестоко пинать.

Мотыгу свою Эухеньо схватил

И в поле открытое с ней поспешил.

Прошло полчаса от начала работ,

И понял герой: никого не ебет,

Что он уже потом покрылся три раза.

Негры стоят не моргаючи глазом,

Работ не работают, рэп не читают

И семки с попкорном вовсю потребляют.

Сказал он: "Ребята, давайте со мной!"

Однако напрасно взывал к ним герой.

Совсем не хотела работать артель,

Хотела лишь, чтоб Эухеньо потел.

Взмок Похуеску, как мышь под метлой,

Нервный он стал, раздраженный и злой.

Бросил мотыгу и сел посидеть,

Не прекращая сердито пыхтеть.

Старался он страсти напор усмирить,

Но негры стали к нему подходить.

Вновь в их глазах видел он изумленье:

Они удивлялись отсутствию рвения,

Что до этих пор проявлял наш герой.

И старший сказал: "Эухеньо, родной,

Мне кажется, бро, ты немного устал.

Я выдам тебе небольшой капитал.

Поешь поскорей, исхудал ты совсем.

Со мной поделись, я с тобою поем".

С такими словами он доллар извлек

И бросил его Эухеньо у ног.

Взглянул наш герой на зарплату свою,

Подумал: я морду уродам набью.

С этою мыслью он грозно восстал,

Сжал кулаки, всем вокруг показал.

Светились глаза его алым огнем,

Сверкала слюна над опасным клыком.

Мотыга от взгляда его взорвалась,

А плуг треснул с громким и праздничным ХРЯСЬ.

И все негры в ужасе бросились прочь.

Сокрыла их всех подступавшая ночь.

Остался вампир наш на свете один

И понял, что сам он себе господин

И может пойти, куда ноги ведут,

Уж коли его в этом мире не ждут,

Похоже, нигде. Сам судьбу он создаст

Свою, тогда больше никто не предаст,

Никто не соврет и не бросит никто.

Румын ли, цыган ли, иль лошадь в пальто.

***

Пошел Эухеньо на свет огоньков,

Пришел к череде батонружских ларьков,

Узрел на стоянке большой грузовик,

И тот грузовик в его сердце проник.

Подумал герой наш: "На нем доберусь,

Куда захочу я. Поеду катнусь.

В конце концов, нечего больше терять.

Готов я решиться машину угнать".

И с мыслью такой подошел он поближе,

Со мраком сливаясь, пригнулся пониже,

Подкрался, схватился за дверцу рукой,

И что ж!
– оказалась та незапертой.

Совсем без труда удалось Эухеньо

Транспорт угнать, совершить преступление.

Ехал он по скоростному шоссе

И попивал вкусный кофе глясе.

Заметил герой по прошествии часа -

За ним некий автомобиль увязался:

Сверху мигалки, и воет сирена.

У Похуеску все шло охуенно.

Он превратился в летучую мышь,

Выключил фары - едва различишь,

Скорость втопил, до двухсот разогнал

И эхолот свой вовсю применял.

Автомобиль потерялся в ночи,

А Эухеньо был неистощим.

Гнал он вперед, наслаждаясь ездой,

Однако езда принакрылась пиздой.

Он услыхал неожиданно трррррр.

В небе летел - о май год!
– автожир?

Нет, мой читатель, то был вертолет,

В том вертолете агент Джейсон Скотт.

Справа чрез лес грозно двигался танк,

Танком рулил спецагент Джеймс Панк.

Слева на фуру катил БТР,

В нем был агент Бенедикт Камамбер.

Тут наш герой оглянулся назад.

Увидел он бомбы большой циферблат,

А впереди штук пятнадцать ракет

И старый гоночный велосипед.

Велосипедом отважно рулил

Главный агент, назовем его Билл

(Имя его я назвать не решусь,

Ибо я попросту бешено ссусь.

Слишком он важная шишка, друзья).

Свернул Похуеску и через бурьян

Повел грузовик, уходя от погонь.

Но Билли не зря получил свой погон.

Он громогласный озвучил приказ.