Во тьме Эухеньо летел и молился

И вскоре на гору цветов приземлился.

Там сад бурно цвел, колосилась трава.

Услышал герой наш такие слова:

"Ты что здесь забыл, мерзкий ты человек?!

Ты что, целиком потерял интеллект?

Единолично я тут нахожусь,

К верховным богам дохуя отношусь!

Светится лихо мое оперенье.

А ты кто такой?" Отвечал Эухеньо:

"Я тут оказался по воле чужой.

Послал меня к вам один бог дождевой.

Зовут Эухеньо меня, Похуеску.

Должен сказать, ваши перья прелестны.

Да и жилище вообще ничего.

Похоже, великое вы божество".

Змей в оперении был удивлен.

Очень давно жил изгнанником он

И не слыхал много лет добрых слов.

Привык быть воинственен, зол и суров

И даже не знал, что ему отвечать,

И в этой связи предпочел промолчать.

Тогда Эухеньо решил продолжать:

"Змей, дорогой, меня бросила мать,

Когда был юнцом я. Приехал я к ней,

Однако она не желала гостей.

Меня на экскурсию сопроводила,

И сразу, похоже, меня позабыла.

А экскурсовод оказался адепт

Бога Мооля, фанат непотребств.

Вот этот жрец меня ввел в заблужденье,

И вместо архитектур посещения

Я чуть не погиб, был отправлен сюда,

И здесь мне случилось тебя увидать.

Скажи мне, прекрасный пернатый колосс,

Кто ты? Куда меня рок перенес?"

Змей отвечал ему: "Кетцалькоатль

Кличут меня. Я, как видишь, пернатый

Змей. Почитал меня весь континент,

Стол мой ломился от яств и от жертв.

Потом некий Тескатлипока явился

И на меня ни за что ополчился.

Был я наивен, мой друг Эухеньо,

С радостью принял его подношение.

Зельем он мерзким меня опоил,

После чего я позорно тусил.

Я танцевал и показывал жопу,

Потом укатил из страны автостопом

И вот живу теперь тут, на горе,

Сажаю какао, лежу на ковре.

Я очень желал бы вернуться в народ,

Да только никто меня, братец, не ждет.

Время богов уж давно позади,

Мне интереса в них не возбудить.

Знать, оставаться навеки мне тут", -

Кетцалькоатль изволил вздохнуть.

Руку тогда протянул Эухеньо,

Перья погладил без всяких сомнений

И произнес: "Я ведь тоже изгой.

Знаться никто не желает со мной.

Средь моих предков цыганы, вампиры...

Прошу тебя, бог, ты проанализируй:

Может, остался хоть где-то на свете

Тот, с кем все сложится в этом сюжете?

Я ведь уже побывал в куче мест!

Табор цыган улетел до небес,

Замок вампирский вообще взорвало,

Когда дело до гомосеков дошло,

Они испугались чего-то во мне.

Я горе топил во французском вине,

Но встретил в тот день же я на рю д"Алжир

Душу родную, а с ней автожир,

В том автожире летали вдвоем,

Но вскоре упали вдвоем в водоем

И оказались в Бермудах. А там

Друг променял меня сразу на дам -

Даму, точнее, аж мэра Бермуд

(Анастасия Нунахер зовут).

В Мексику он меня все же довез

И улетел. Не увидел он слез,

Что проливал я в бермудской ночи

Под грохот грома и в свете свечи.

После внезапно я стал знаменит.

В этом помог мексиканский бандит -

Он подарил мне гитару свою.

Кстати, давай и тебе я спою!

Непонятно мне, как я попал

В место где живет Кетцалькоатль.

Я всю жизнь друзей себе искал,

А нашелся богозмей пернатый.

Хорошо, что он попался мне,

Потому что он такой хороший,

Этот всемогущий богозмей.

Я надеюсь, что он мне поможет.

Надежду в него я обрел,

И удачу сулит наша встреча.

Я песню ему произвел,

Чтоб он не забыл этот вечер.

Внимал ему змей, чешуею шурша.

Решил он, что в песне имеется шарм.

К тому же он знал, как вампиру помочь:

К тем людям, чьи лица темнее, чем ночь

Послать он его собирался. В своей