И вот Александра опять объявилась в его судьбе. В кошмарном безвкусном сером пиджаке, как и вся ее жизнь, старушечьей юбке до колен, стоптанных туфлях, которые Белов не отдал бы даже своей собаке погрызть. Вячеслав содрогнулся, но унял свое отвращение к девице, чья внешность так отталкивала, хотя со школы она хотя бы похудела и научилась расчесываться.

– Повышаева, - откланялся и быстро собрался Вячеслав, скрывая свое недоумение: почему он был видим только ей?!

– У вас ко мне какое-то дело?
– она тоже была сильно удивлена. Видимо, настолько не ожидала, что и вежливый тон не успела сменить на неприязненно-враждебный. Белов настолько часто ловил на себе косые взгляды, что как раз от Повышаевой презрение, например, куда логичнее ожидалось, нежели это вполне доброжелательное обращение. Потому как его истинное отношение к ней не было для Александры секретом. А Вячеслав, в свою очередь, был осведомлен, как она радовалась, что его осудили за мошенничество. Посмела высказать это его сыну, до чего наглость!

Но сейчас все отошло на второй план, так как на кону стояло психическое здоровье Белова. Что-то с ним явно творилось.

– Нет, я ошибся кабинетом, - взгляд Вячеслава невольно скользнул по коробочке, но он быстро одернул себя и спешно вышел. Неужели ее смерть просто померещилась?

Белов суетливо поправил манжеты идеально белоснежной рубашки и зашагал к лифтам, в надежде выбраться из холдинга поскорее. Но... он услышал глухой стук, догадываясь, почему, но не веря, попытался ускориться, как что-то резко остановило мужчину. На доли секунд сознание отключилось, но равновесие Вячеслав не потерял.

Вспышка, и он снова стоял у злосчастного кабинета. Все жутко напоминало злую шутку, которой нет конца. Белов однозначно голосовал бы за чье-то умение манипулировать сознанием, шарить в его мыслях, путать их, но... Такое невозможно, нет.

Что же с ним происходило?! Причем тут Александра Повышаева?

Тем не менее, постояв так у ее кабинета, Белов был вынужден резко отпрянуть, потому что дверь неожиданно распахнулась, чуть не зашибив его. Повышаева, правда, и глазом не моргнула, упустив Вячеслава из виду, и благополучно прошла мимо. Впрочем, не более десяти метров. Коротко постучала в один из кабинетов, отошла в сторонку. Ей навстречу вышел улыбающийся лохматый парень с синяком у глаза (Белов определил, что тоже видел его в классе сына, однако не мог определить имени), а ныне, очевидно, тоже служащий, рекламщик.

Паренек был весь какой-то странный, неопрятный: грязная белая рубашка, не заправленная в брюки, а неаккуратно выпущенная поверх; безвкусные туфли из устаревшей коллекции, небось поддельной. Вызывающе торчащие волосы, отливающие с одного бока синевой, наглая ухмылка... Вячеслав точно видел этого самоуверенного юнца в компании Повышаевой раньше. Держался с Александрой он весьма свободно, развязно и по-свойски.

Белов сперва и попытался вроде бы снова удалиться, но потом заметил в руках у приятеля зазнайки коробочку... И озадачился, приподняв одну бровь. Повышаева перекинулась с бывшим одноклассником парой слов, приняла ее и пошла обратно до своего кабинета. Вячеслав тихой сапой последовал за ней, убедиться, что он уже знает, что будет дальше. Словно какой-то дешевый провидец!

Вот Александра устроилась за столом, открыла коробку, отвертела крышечку духов, потянула носом воздух и... начала задыхаться. Глотала кислород, усиленно цеплялась руками за собственное горло. Белов отрешенно наблюдал, как, в деталях, погибала Повышаева, не испытывая особых мук совести. Только полное равнодушие вперемешку с легким смятением, вызванным непонятным стечением обстоятельств. Его ведь то и дело возвращало сюда! Александра все билась в конвульсиях, она не выдавала ни звука, лишь страшно хрипела, по-прежнему не видела Вячеслава. Вскоре попытки борьбы за жизнь прекратились, и ее тело рухнуло на стол. Вот так быстро и легко прервалась судьба девочки.

Только за каким чертом ему, Вячеславу, все это показывалось в третий раз?!

***

Но потом стало еще хуже. Все повторилось трижды. От момента, как Александра поднялась со своего места и отправилась за коробкой к приятелю, а затем вернулась и погибла от ядовитых паров. Никто из служащих, как бы Белов ни старался докричаться до них, не слышал и не видел его. Повышаева тоже, если он не говорил, не замечала его. Невидимкой ему бывать не приходилось, и такое положение даже огорчало, обижало, так как за счет помощи других сотрудников он бы справился значительно быстрее и избавил бы себя от проблемы.

Вячеслав также всякий раз пробовал убежать, добраться до лифтов. Но бегство обрывалось, неведомая сила переносила Вячеслава в тесную душную комнатушку Повышаевой. Кто-то хотел от него каких-то действий, а не пустого наблюдения.

И опытный тактик на время сдался: если желаешь что-то узнать - поддайся обстоятельствам. Оказавшись в ее кабинете перед тем, как Александра встала из-за стола, Белов не просто загородил ей выход (что, кстати, не влияло - она свободна проходила сквозь него!), но и заговорил:

– Повышаева, мать твою, стой!

Вышло экспрессивно и чересчур грубо, несвойственно ему, благовоспитанному Белову, в чьих предках значились князья и графы, но Вячеславу не хотелось снова видеть некрасивое зрелище чужой смерти, пены изо рта... и он действовал наверняка.

– Белов?!
– девица подпрыгнула на месте, прижала руки к груди, пытаясь защититься. Александра перепугалась не на шутку и зашарила по карманам в поисках телефона.

– Потеряли мобильник?
– усмехнулся Вячеслав, немного расслабившись оттого, что удалось ее вывести из прострации. Установить с ней контакт не возникало проблем, хотя бы для Повышаевой из тени он превращался в самого себя.