— Ну что ж, поздравляю! — вздохнул почему-то Губаревский и уже официально добавил: — Приступайте к исполнению своих обязанностей, товарищ капитан.

— Есть приступать к исполнению своих обязанностей, товарищ генерал!

В утренней сводке Совинформбюро сообщалось: «В течение ночи на фронте ничего существенного не произошло», а к вечеру страна узнала, что советские войска на Западном фронте вели упорные бои с перешедшими в наступление крупными силами пехоты и танков противника, поддержанных большим количеством авиации.

Рано утром, когда в госпитале дежурила Наталья Васильевна Рывчук, привезли доставленного с места боев в Москву боевого генерала. Он был ранен осколком в живот. Требовалась немедленная, очень сложная операция. Наталья Васильевна позвонила на квартиру Губаревскому.

— Начинай операцию немедленно, — приказал Сергей Павлович. — Дорога каждая минута!

— У него изношенное сердце. Я боюсь, профессор.

— Надо рисковать, Наташа. Скажи, чтобы вызвали всех хирургов. Сегодня предстоит горячий день. Я сейчас выезжаю. Но ты не жди.

Во время операции всегда рядом с Натальей Васильевной находится ее учитель, хирург-виртуоз Губаревский. Сейчас всю ответственность за жизнь заслуженного генерала Наташа принимала на себя.

В операционной ее ждали молодой врач, досрочно выпущенный из медицинского института, и сестры. Наталья Васильевна почувствовала на себе страдальческий, просящий взгляд генерала: «Все, что угодно, только прекратите мучение».

Ассистент сделал укол, сестра наложила маску. В операционной резко запахло эфиром. Наталья Васильевна стала убирать клочья разорванных мышц. Шли долгие минуты... И вот, наконец, в операционную тихо вошел профессор. И сразу пришла уверенность.

Долго, очень долго длилась эта сложнейшая операция. Наконец ассистент прекратил подачу наркоза. Оперированного увезли в палату. Взволнованная и уставшая, Наталья Васильевна вопросительно посмотрела на профессора.

— Товарищ генерал, разрешите обратиться к капитану Рывчук?

— Обращайтесь!

— Наташа, звонит бабушка. Вовочка заболел, — сообщила расстроенная Марина.

Не спрашивая разрешения, Наталья Васильевна выбежала из операционной.

Марина Юрлакова настояла на том, чтобы Наташа привезла сына и свекровь в Москву. Весь свой досуг Марина отдавала теперь малышу и называла себя его крестной мамой.

Наталья Васильевна, увидев гостью, растерялась. Она по-прежнему любила мать Володи Рывчука, хотя и не искала с ней встречи. Сердце матери ревниво. К чему ненужные объяснения? Они могут ранить Екатерину Сергеевну. Ей и так в жизни много испытаний выпало.

— Вы в Москве? — вместо приветствия спросила ее Наталья Васильевна.

— Как видишь! Ну, может быть, хотя бы в комнату пригласишь...

— Да, да! Конечно! Пожалуйста, входите...

В комнате беспорядок: всюду валяются игрушки, одежда Вовочки. Он с Мариной только что ушел гулять. Наталья Васильевна с облегчением подумала: «Хорошо, что ушли. Не будет посторонних при тягостной встрече».

— Может, чайку попьете? Я быстро! — Наташа пошла к дверям.

— Подожди ты с чаем... — Екатерина Сергеевна внимательно посмотрела на портрет Вялых. — Он?

— Я вам писала... Вы получили мое письмо? Правда, ответа я не дождалась...

— Письмо? — Екатерина Сергеевна зажгла папиросу, сделала две затяжки и ткнула ее в пепельницу. — Сама пришла... Наркомат в Москву вызвал. Посылает на фронт бригаду посмотреть нашу продукцию в действии... Так какого ответа ты от меня ждала?

Действительно, какого ответа могла она ждать от свекрови?

— Мы еще со школы были знакомы... Он хороший человек... — Наташе и самой неприятен ее извиняющийся тон.

— Знаю! Володька Вялых на «Красной звезде» работал. Он товарищ моего сына... Однако засиделась я у тебя...

— Что вы! Только минутку побыли... Может, все-таки чайку попьете?

Екатерина Сергеевна молча вышла в коридор, надела пальто.

— Чья это комната?

— Подруги. Вместе в госпитале работаем.

— Тесно, небось, вам тут с ребенком?

— Ничего. В тесноте, да не в обиде...

Екатерина Сергеевна достала из кармана бумагу.

— Вот тебе доверенность. Переходи в мою квартиру. Мы не скоро в Москву вернемся.

— Ну что вы! Зачем?

Но Екатерина Сергеевна уже затворила за собой дверь.

На кладбище районного центра — свежезасыпанная могила. У ее изголовья вместо памятника снятый с самолета пропеллер. В него вмонтирована фотография Арсения Александровича Рывчука. Под ней лаконичная строчка: «Погиб смертью героя в боях за Родину».