Рывчук решил проведать героя. А вдруг знакомый?

Вдали от других землянок партизаны расчистили в лесу большую поляну. На ней разбили похожие на шатры палатки из белого парашютного шелка. Кстати, парашюты раздобыли у немцев, организовав нападение на грузовую автомашину, идущую на аэродром. Легкое дуновение ветерка перебирает пышно спадающий шелк. Владимир приподнимает полог.

Склонившись над нарами, медицинская сестра тихо напевает пионерскую песню:

— Что за концерт? — удивляется лейтенант.

— Вот он просит. Я уже все песни спела, какие знаю, а он все: пой да пой.

— Это и есть ангел, распятый на дубе?

— Он самый, — кивает сестра.

— Как себя чувствует?

— Раны легкие. Крови много потерял.

— Товарищ, а товарищ, подойди ближе, — просит раненый.

Рывчук подходит:

— Чего тебе, ангел?

— А я тебя узнал, партизан Вовка Рывчук.

Рывчук всматривается в лицо летчика.

— Вялых?..

— Вот где довелось нам встретиться, тезка...

Прошло несколько дней, как Владимир Вялых вышел из партизанского госпиталя. Перебросить его на Большую землю пока не было возможности, и Рывчук предложил ему вступить в его диверсионную группу.

По установившейся в бригаде Грома традиции, на боевые задания командиры подразделений посылали лишь того, кто перед лицом товарищей произнес и собственной подписью скрепил Торжественную клятву партизана. Сегодня Владимиру Вялых вместе с группой молодых парней, пришедших в отряд, чтобы избежать отправки на работы в Германию, и двумя солдатами, сбежавшими из эшелона военнопленных, предстояло принимать клятву.

После крепкого послеобеденного сна Вялых проснулся с чувством приподнятости, обычно предшествовавшей большому, важному событию. В лесу пряно пахло старыми листьями, сырым мхом. Десятки других нежных, тонких, едва уловимых запахов наполняли воздух. Вялых упивался чарующей прелестью леса. Рядом с ним лежал на спине, подложив руки под голову, Рывчук и мерно посапывал. Вялых сорвал длинную травинку и стал ею водить по его лицу. Рывчук попытался отмахнуться от «назойливой мухи», но она продолжала донимать. Он зевнул и открыл глаза.

— Чего дурачишься, Вовка? — беззлобно спросил он.

— Хватит дрыхнуть! Я партизанскую клятву сегодня принимаю, а ты спишь как сурок, — ответил Вялых и подумал: трудно ему будет принимать клятву, если он не сможет честно смотреть в глаза другу.

Надо же такому случиться! Оба полюбили одну женщину! Рывчук считает Наташу своей женой, а в партийный билет Вялых вложена ее фотография.

— Хочешь, тезка, я исповедуюсь перед тобой?

— Ты? Передо мной?

— Чему удивляешься? — спрашивает Вялых.

— Валяй рассказывай, раз приспичило... Только сначала выслушай меня.

Владимир Рывчук рассказал Вялых о том, как за несколько часов до войны по приказу командира погранотряда он и еще один офицер отправились на аэродром, чтобы доставить в центр перебежчика — немецкого коммуниста. До аэродрома они добраться не успели. Угодили под бомбежку. Пока отлеживались в кустах, в машину попала бомба. Они долго бродили в лесах, окруженных немцами, наконец натолкнулись на группу окруженцев, которые потом и составили партизанский отряд Грома. Теперь это бригада. Все трое — офицер из погранотряда, он и немецкий коммунист — до сих пор в этом отряде.

Закончить рассказ Рывчук не успел — раздалась команда. Новое пополнение выстраивается под развернутым Красным знаменем бригады. На столе — лист бумаги с текстом партизанской клятвы. Под ней каждому из вступающих в отряд предстоит поставить свою подпись. Вялых, вытянувшись по стойке «смирно», впился глазами в знамя. Вслед за комиссаром новички хором повторяют слова клятвы:

— «Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, вступая в ряды партизанского отряда, клянусь быть верным Советскому правительству и Коммунистической партии...»

Взволнованно-торжественно звучат приглушенные голоса. И кажется, не только партизаны, притихший лес, но и вся страна, весь народ слушают.

— Клянусь, что буду бить беспощадно фашистов и их агентов, не щадя ни крови, ни жизни своей.

В ушах еще звучат слова партизанской клятвы, а Рывчук и Вялых уже отправились на выполнение боевого задания. Им приказано разведать подступы к казармам батальона карателей, установить места, где стоят посты, время смены часовых.

Городские подпольщики предупредили Грома, что каратели стягивают силы, готовят нападение на партизанскую бригаду.