Вот и исполнилось двадцать пять — четверть века.

Выстроившиеся чередой двадцать пять Наташиных лет таят в себе трудные дни. В детстве она носила одно и то же платьице, пока окончательно из него не вырастала. В студенческие годы ей было не до нарядов. После женитьбы они с Владимиром Рывчуком не успели создать своей семейной квартиры — началась война. А теперь вот ей больше никогда не суждено увидеть человека, которого она назвала своим мужем, с которым прожили они вместе всего один месяц и были счастливы.

— Доктор! Профессор начинает обход, — выводит ее из задумчивости молоденькая сестра.

— Иду! — На ходу завязывая тесемки на белом халате, Наталья Васильевна торопится в палату.

День рождения Натальи Васильевны прошел в обыденных госпитальных хлопотах. Она обходила палаты, выслушивала больных, выписывала лекарства, радовалась, что у танкиста Игоря Снегиревского здоровье пошло на поправку, и огорчалась, что у полкового комиссара поднялось давление.

Наталья Васильевна уже собиралась идти домой, когда регистраторша Марина протянула ей телефонную трубку.

Звонила Ирина Сазонкина. Она поздравила Наташу с днем рождения и предложила по этому поводу устроить маленький «сабантуй».

— От кого ты узнала, что у меня день рождения? — полюбопытствовала Наташа.

— Он сам тебе сейчас скажет.

— Наташенька! Поздравляю с днем рождения! Желаю счастья, здоровья, успеха!..

— Вялых? — удивилась Наташа. — Почему ты у Сазонкиной?

— Случайно встретились в метро.

— Откуда ты ее знаешь?

— Разве забыла, что знакомила меня с Ириной дважды — в Москве и в Горьком? Наташенька, давай встретимся. Мне кажется, твоя подруга внесла дельное предложение. Мне бы очень хотелось этот вечер провести с тобой.

— Спасибо, Володя.

— Так ты придешь?

— Не знаю... Не обещаю...

— Я тебя очень прошу. Передаю трубку. Ирина хочет тебе что-то сказать.

— Что ты мучаешь такого хорошего парня? — засмеялась Сазонкина. — Приходи. Будем ждать.

— Постараюсь...

Повесив трубку, Наталья Васильевна решила: «Не пойду!», но тут же подумала: «А почему, собственно говоря, не идти? Вялых настоящий друг».

На этот раз стол Сазонкиных был накрыт весьма скромно.

— Бедность не порок, но, признаюсь, большое свинство, — заметил Сазонкин. — Еще в начале месяца отоварили карточки, и вот теперь вынуждены оставаться наедине со своим хорошим аппетитом. Но наши лишения ни в какое сравнение не идут с вашими, — Сазонкин обратился к Вялых. — Вы, фронтовики, знаете, что такое настоящие трудности. Преклоняемся перед вашим мужеством! Перед вашим долготерпением! — Сазонкин чопорно поклонился Вялых.

Как и в прошлый раз, говорил в основном Сазонкин. Говорил на любую тему. Он упивался своим красноречием. Но в этот вечер, против обыкновения, это почему-то не раздражало Наталью Васильевну. Ей было приятно сидеть молча, чувствуя на себе внимательный взгляд Владимира, смотреть, как он разговаривает, улыбается...

Улучив минуту, Ирина шепнула ей на ухо:

— Хочешь, я уведу сейчас Вячика? Останетесь вдвоем.

— Ты что, с ума сошла?! — зарделась Наташа. — Не смей!

Вскоре после этого разговора Наталья Васильевна стала прощаться.

— Ну, пора домой. Завтра рано вставать...

Владимир Вялых пошел ее провожать.

Они шли по заснеженным улицам Москвы, не замечая ни мороза, ни порывистого ветра, забирающегося под шинель.

— Ваши пропуска.

Вялых непонимающе посмотрел на лейтенанта с красной повязкой на рукаве шинели. Неужели наступил комендантский час?

— У меня пропуска нет.

— Придется пройти в комендатуру.

— Может, отпустите, товарищ лейтенант? — неуверенно попросил Вялых. — Мне-то ничего. Я в отпуске. А она врач. Ей завтра на дежурство в госпиталь...

— Раз в госпитале работает, должна пропуск иметь.

— А у меня и в самом деле есть пропуск! — вспомнила Наталья Васильевна, расстегнула шинель и достала из кармана гимнастерки удостоверение личности и пропуск, разрешающий свободное передвижение по Москве после 24 часов.

Возвращая документы, лейтенант удивился:

— Что же вы раньше, товарищ военврач, не показали пропуска?

Вялых предъявил отпускное свидетельство и удостоверение личности офицера.

— А пропуска у меня нет. Я только из госпиталя.

— Ну что ж, военврач может быть свободной, а вас, старший лейтенант, мы возьмем с собой.

— Это исключено! — воинственно вмешалась Наташа. — Считайте, что я как врач сопровождаю раненого.

— Кто из вас раненый, сразу не поймешь! — пошутил лейтенант.