– Спасибо, Анастас Иванович за содержательный доклад. Теперь послушаем Катукова Михаила Ефимовича. Что Вы, уважаемый товарищ Катуков расскажете нам о своих проблемах?
– Сталин ещё совсем не знал этого полковника, но судил по характеристикам делегатов из будущего, да и сам он немало прочитал об этом перспективном танкисте.

Полковник Катуков, сильно робел находясь среди таких великих людей, в добавок новая форма, с погонами, была ещё не совсем привычна. Но набравшись смелости:

– Товарищ Сталин, товарищи, я не знаю, чья разработка Т-55, но, я скажу от души - это не танк. Это песня!!! После всего того, что нам запихивал маршал Тухачевский со товарищи, сейчас мы просто отдыхаем. Такой танк пройдёт не только Европу, такой танк, если надо будет - в космос отправится. Вот такое - он развёл руками, - моё, и, кстати, далеко не только моё мнение. Спасибо, товарищ Сталин за машину!

Вождь усмехнулся:

– А что нам скажет товарищ Чкалов по поводу новой машины?

Поднялся лобастый крепыш в звании генерал-майора:

– А что я могу сказать, товарищ Сталин? Когда я впервые в жизни преодолел звуковой барьер - честное слово, думал обоср... извините, обгажусь. Но ничего, пронесло... В смысле обошлось. Это, товарищи, такое чувство, когда восемь девок, а ты один, и ты, один их всех! Я не знаю, кто автор этого огненного дракона, но я мысленно уже сейчас жму его крепкую ладонь. А когда узнаю кто этот мастер, ей Богу...тьфу, слово коммуниста, напою его до изумления!

Сталин, улыбаясь, пригладил усы:

– Ну а как со стрелковым оружием и формой, товарищ Министр обороны?

Ворошилов поднялся, поправил ордена и медали на новом кителе, глянул налево и направо, словно проверяя на месте ли погоны:

– Я вот что скажу, товарищ Сталин. Автоматический карабин АК-47 - это не мосинка! Это же, -он потряс кулаками, - Это силища! Вот. И добавить нечего. Но я добавлю. СВТ - лучшая в мире снайперская винтовка. А эта, как её... ну да РПГ - это же вообще смерть на поводочке! Нет, товарищи, вы как хотите, а я бы с такой армией не воевал. Зарылся бы поглубже, и страдал тихонечко. Но, самое главное, это спасибо за инструкторов, за новые уставы, за новую форму. Полгода ведь всего прошло, а нашей армии уже не узнать. Профессионалы! Не то, что было - толпа колхозников. У меня всё. Спасибо.

– И Вам спасибо, товарищ маршал.
– Сталин взял небольшую паузу, Неожиданно он повернулся в другую сторону, туда, где сидели экономисты, политики, - А что нам скажете Вы, товарищ Булганин? Как у нас дела обстоят в экономическом плане?

5

Ковалёв зашёл в лабораторию, к жене:

– Привет, Солнышко!

– Боже, Серёжа, посиди секундочку, я только руки помою, будем кофе пить.

– Давай, не торопись, у меня время есть.
– Сергей Иванович огляделся. Включил чайник. Лаборатория, как и всё, к чему прикасалась его любимая женщина, несла на себе идеальный порядок, стерильную чистоту и какую-то долю изящества. Вот, что значит 'профессионал'. Но вспомнив, что дома те же характеристики, он усмехнулся. Это - характер, тут не поспорить.

– Ну что, Серёжа, ты так, поболтать, или по делу?
– Спросила Ирина, вытирая руки.

– А просто так уже не зайти? Мало ли, соскучился.

– Врёшь ты всё, - рассмеялась Ковалёва, чтобы ты - да просто так? Не поверю. Говори, за каким лешим тебя ко мне принесло?
– Спросила Ирина, разливая кофе.

Муж замялся. Он ведь действительно пришёл по делу, и только потом вспомнил, что пришёл к жене:

– Ты уж извини, - Он поднял виноватые глаза.

– Ладно, - махнула рукой жена, - признавайся, самому легче станет.

Ковалёв улыбнулся. Это была дежурная шутка их семьи. Кто бы, что не натворил, первые слова говорились именно эти: 'признавайся, самому легче станет'.

– Мне президент сказал, что ты синтезировала какие-то совершенно чудовищные яды? Есть такое?
– Ирина присела и, озабоченно глядя на мужа:

– Есть то, они есть, только зачем они тебе?

– Как бы тебе это объяснить, - Замялся Ковалёв.

– Да уж говори, чего там. У меня тоже допуск по высшей категории. Можешь смело вываливать на меня свои секреты.

Сергей удивлённо посмотрел на жену, потом слегка прищурил правый глаз и спросил:

– Ириша, ответь серьёзно на несерьёзный вопрос.
– Ковалёва усмехнулась:

– Ты, как всегда, в своём репертуаре. Ну, давай, я слушаю.

– Когда у нас День Победы?
– В глазах у Ирины отразилось недоумение:

– День Победы?

– Да, День Победы в Великой Отечественной войне?

– Не держи меня за дуру, товарищ генерал, - возмутилась Ирина, - хоть я и просто капитан, но не тупее прочих.

– А если серьёзно, - в глазах Сергея не было даже намёка на смешинку, поэтому Ирина, замявшись:

– Ну, как всегда, летом седьмого июля, тысяча девятьсот сорок второго года. Страшная война была... Погибли почти полмиллиона наших людей. Ну, что, удовлетворён?

Ковалёв был в шоке. Бабочка. Снова бабочка. Он покачал головой:

– Ириночка, Солнце моё, ты даже не представляешь, что ты мне сейчас открыла.

Когда Сергей закончил свой рассказ, то в шоке уже была Ирина. Выпив залпом свой кофе, она поднялась, подошла к сейфу, достала из него маленькую железную коробочку. В ней, отдельно по отделам лежали маленькие ампулы, на которых стояли цифры и ничего больше.